Сколько можно барахтаться во всём этом, словно слепой котёнок. Пусть хоть что-нибудь объяснит, а то у меня голова от всяких догадок лопнет!
Чтобы отвлечь явно загрустившую девочку, я напомнила.
— Так что с навозом-то делать?
— А вот что! — она повела пальцем, и из ручья, который, как и на кухне, тёк вдоль стены, отделилась струя воды.
Она не текла, она летела по воздуху, словно кто-то выплеснул ведро воды, только летела медленно, и была узкой. Подлетев к животным, вода опустилась на каменный пол и смыла с него навоз, который, вместе с водой, утёк обратно в тот же самый ручей, только в том месте, где он, обогнув часть пещеры, исчезал, ныряя в стену.
Нивена просто повела пальцем — и пол стал чистым! Если бы за дело взялась я, потратила бы минут десять, даже больше, если бы ещё и пол замыть пришлось бы. Невероятно.
— Тоже магия? — сумела выдавить из себя я.
— Да, магия воды. Мы все владеем магией огня, но остальными стихиями владеют не все, и редко кто больше, чем ещё одной. Кераниру и Луччиелле подвластна магия воздуха, а Эйлиноду — только магия огня, и всё.
— А старейшина? — устраиваясь возле коровы и начиная её доить, спросила я, вспомнив ещё про одного местного обитателя, которого я пока ещё не видела, и от которого зависит, останусь ли я здесь. — И где он, кстати?
— Он ищет выживших. Возвращается редко, только поесть и немного поспать, ну и нас проведать. — «Выживших»? Нет, я не стану спрашивать сейчас, потом, позже. — И он — уникальный. Он владеет всеми четырьмя стихиями. Такого на моей памяти больше никто не мог.
— Уни-кальный?
— Особенный.
— А-а… Интересно будет с ним познакомиться, — я представила себе древнего сгорбленного старца с длинной седой бородой до колен, почему-то в белом балахоне и с сучковатым посохом. И с гуслями в руках. А это-то мне откуда в голову пришло? Наверное, из какой-нибудь былины, что папенька зимними вечерами рассказывал.
— Его два дня не было, может быть, появится сегодня вечером.
Я и ждала и боялась этой встречи. Старейшина ведь может заставить Керанира отнести меня домой, а я теперь уже и не знала, хочу ли этого? Мне здесь нравилось.
Тут было странно, удивительно, непонятно и волшебно. И я здесь была нужна.
А доить, сидя на скамеечке, так удобно! Гораздо лучше, чем на корточках. Если всё же вернусь домой, попрошу Хереварда сделать мне такую же. Он хорошо столярничает, может, согласится? И он уже взрослый, а значит, не такой вредный, как остальные братья.
— Послушай, — пришло мне вдруг в голову.
