Диэглейр куда-то улетал немного раньше и, вернувшись к нашему отлёту, дал нам с собой две корзины — с зеленью и рыбой. Так что, мы появились с подарками. Но на этот раз Базилда не вышла к нам, а сёстры, занеся гостинцы в дом и даже не пригласив нас внутрь, сразу увели к реке, гулять. Я удивилась, но поддержала разговор ни о чём — что готовили на завтрак, какие поросята стали прожорливые, что две коровы оказались стельными, а одна — яловая, но это и хорошо, всю зиму доиться будет, а к весне и остальные растелятся, а значит, без молока не останемся.
Казалось, сёстры словно стараются заговорить меня, отвлечь. Наконец, не выдержав, я спросила:
— А почему ваша мама не вышла к нам?
Базилда никогда не отпускала нас, не угостив чем-нибудь — то пирогами, то малиновым киселём, то топлёным молоком. А в этот раз даже не поздоровалась.
— Мама полы моет, — ответила Саннива.
— Она картошку чистит, — одновременно с ней сказала Аннис.
Переглянувшись, сёстры снова заговорили одновременно:
— Да, точно, картошку чистит, напутала я, — Саннива.
— Ой, да, она говорила про полы, а я запамятовала, — а это уже Аннис.
— И полы моет, и картошку чистит, — раздался у нас за спиной злой голос Керанира, про которого все забыли. — Лёжа на кровати с вот таким синяком под глазом.
— Как ты?.. — подхватилась Аннис, потом снова села и тяжело вздохнула. — Она не хотела, чтобы вы узнали.
— Батя ваш? — я как-то сразу поняла, что произошло.
— Да, — кивнула Саннива и жалостливо скривилась. — Она туфли новые надела. Просто её порвались, а других не было, вот мы и уговорили её.
— На нас-то батя и внимания не обращал, на то, что мы в обновках, — Аннис потеребила подол платья. — Даже сказал ещё: «И правильно, пусть одевают, раз мы теперь их собственность». А мама только туфли… А он как взбесился.
— Сказал только: «Подарки от любовника принимаешь?» и сразу в глаз. Мама упала, а он ещё по рёбрам её, — Саннива всхлипнула, — ногой.
— Вот же гад, — возмутилась я, слыша, как за спиной себе под нос выругался Керанир. А я-то думала — драконы не умеют материться.
— Ему же говорили — не трогать! И не раз говорили. Теперь ему Диэглейр точно руки поломает.
— Не надо! — воскликнула Аннис. — Мама потому и не хотела, чтобы вы знали. Думала — отлежится, рёбра-то не сломаны, ушиблены только сильно, и всё.
И я вдруг подумала, откуда женщина так хорошо знает, ушиблены ребра или сломаны? Словно не впервые с ней такое.
— Нельзя его прощать. Иначе он решит, что драконы слово не держат, — возразила я.
