Это было удивительно приятное чувство, ведь я никогда ещё ни для кого не была особенной, всегда — лишь одной из многих. Ни для родителей, ни для братьев и сестёр, подруг, ухажёров — ни для кого. Только для этого прекрасного золотого дракона.
Он тоже был для меня особенным. Я даже не знаю, когда именно полюбила его. Может, в первый же миг, как увидела, может, когда узнала поближе, почувствовала его заботу? Или когда он стал учить меня, давая то, в чём я всегда неосознанно нуждалась, но ни от кого не получала — знания? Или когда впервые испытала желание, даже не понимая, что именно чувствую?
Не знаю.
Но в какой-то миг вдруг осознала, что люблю его, и люблю уже давно.
Любил ли он меня? Не знаю. Он никогда не говорил этих слов, но ведь и я не говорила тоже, а всё равно любила. Но все его действия, взгляды, прикосновения, его забота обо мне, то, с какой нежностью он говорит «девочка моя», — всё это давало мне надежду на то, что любит. Просто не говорит. Может, не решается.
Может, сам еще не понял. Но для меня не так важны были слова, слова мало значат, слова могут лгать. Глаза никогда не лгут. А в глазах Фолинора я видела любовь.
Наши поцелуи на скале Солнца становились с каждым днём всё жарче, ласки — всё смелее. То, что поначалу казалось странным — по рассказам подруг, — под руками Фолинора оказывалось приятным, а потом и желанным. Он умел приласкать так, что я забывала и стеснение, и заповеди жреца, а лишь молила: «Ещё, пожалуйста, не останавливайся!»
Вот только он всё равно останавливался.
Какими бы смелыми и откровенными не были его ласки, Фолинор никогда не переступал последнюю черту. Вот и сегодня, спустя почти месяц с того дня, как впервые поцеловал, он довёл меня почти до безумия, но вновь остановился.
— Почему? — только и смогла выдохнуть я, когда Фолинор со стоном откатился от меня и одёрнул подол моего платья, задравшийся во время его смелых и таких сладких ласк.
— Прости, девочка, — спустя какое-то время, выровняв дыхание, ответил мужчина.
— Но я должен всё сделать… правильно. Пойдём.
Он встал и помог мне подняться с расстеленного на камнях одеяла, которое мы принесли сюда недели две назад, чтобы удобнее было сидеть, а потом и лежать на твёрдой скале. А потом подвёл меня к алтарю, о котором я уже совсем забыла — ровная вершина скалы Солнца была очень большой, наверное, когда-то на ней могли разом уместиться все драконы, живущие на острове.
