— Нет, — Диэглейр решительно подошёл, вынул из рук Илберги младенца и, подойдя к Хродвине, сунул его ей в руки, та от неожиданности взяла. — Поскольку это теперь моя девочка, ваших детей она нянчить больше не обязана.
— Ваша? — ошеломлённо пискнула Илберга.
Мужчина присел на корточки и заглянул ей в глаза.
— Моя. Ты поедешь со мной к своей маме и сёстрам, они живут у меня, и теперь ты тоже будешь жить с ними.
— К маме? — недоверчивость в глазах девочки постепенно сменялась восторгом. — Правда? А Эйкин?
— И он тоже.
Кстати, — Диэглейр повернулся к Хродвине, — где мальчик?
Сердито запыхтев, но не решаясь что-то возразить, женщина опустила ребёнка на землю и широким шагом прошла куда-то между домом и каким-то другим строением, то ли сараем, то ли мастерской, непонятно. Рядом с дверью висели какие-то ремни, словно заготовки для упряжи, но куры свободно заходили в раскрытую дверь строения. Ладно, не важно.
Из-за дома снова раздался рёв Хродвины, призывающей Эйкина, а чуть позже она появилась, ведя за ухо тощего мальчишку лет девяти-десяти на вид, растрёпанного, в поношенной, грязной, а местами и рваной одежде, с синяком под глазом и большим ведром в руке.
— Я что, за тобой по всему огороду бегать должна, отродье неблагодарное? Когда зову — должен сразу бежать.
— Я на реке был, воду набирал, — оправдывался парнишка."
"— Поговоришь у меня, — рука женщины отпустила ухо мальчика лишь для того, чтобы дать ему подзатыльник, да такой, что тот не удержался на ногах и обязательно бы упал, не подхвати его Диэглейр.
— Прекратите, — рявкнул он на женщину. — Напоминаю, что теперь это моё имущество, и нанося ему вред, вы причиняете мне ущерб. Может, тоже хотите в долговое рабство?
— Нет, — пробурчала женщина, зло глядя на Диэглейра. — Прощения просим, господин, только намаетесь вы с этим неслухом, помяните моё слово.
— Это уже не ваша печаль. Принесите вещи детей.
— А нету у них вещей, берите, в чём есть, — подбоченилась женщина.
— Брешет, — буркнул Эйкин.
— Ладно, не важно, — Диэглейр наклонился, вытянул юбку Илберги из цепких ручонок малышки, — та уселась на крыльцо и басовито заревела, — подхватил девочку на руки, другую руку положил на плечо Эйкину. — Пойдёмте.
— Я без Лохмача не поеду, — заупрямился мальчик. — Это моя собака!
— Лохмач? — Диэглейр взглянул на дворнягу. — Ладно, забирай.
— Ещё чего! Собаку не отдам, — возмутилась женщина. — В грамотке той про собаку ничего не написано.
