Я удивилась, не найдя его по запаху, а потом поняла — почему. Снова ручеёк, только текущий по жёлобу прямо в полу маленькой пещерки, причём ручей этот был прикрыт металлической решёткой, чтобы ногой не попасть. Посредине пещерки, прямо над ручьём, стоял невысокий стул с дыркой, а рядом стояло ведро с ковшиком и детский горшок. Вместо двери с задвижкой была занавеска, которую нужно было задёрнуть, пока делаешь свои дела, и никто не войдёт.
— Водой подмойся, если нужно, с лопухами у нас здесь не густо, а соломой подтираться, бррр, — девочку аж передёрнуло.
— Просто нужно следить, чтобы в ведре всегда было достаточно воды.
— Как удобно. Этот ручеёк всё уносит, и нет никакого запаха, — восхитилась я. — Как удачно, что он есть в этой пещере.
— Это не удача, наши предки специально так сделали — вывели подземную реку в скалу, потом разделили на ручейки, которые текут по специальным узким проходам, выходят в каждой пещере на кухне, протекают через ванную, подсобное помещение, а напоследок — через туалет, после чего возвращаются обратно с ту же реку, только ниже по течению.
Всё это было построено много тысяч лет назад, но всё еще прекрасно работает, мы только желоба подправляем время от времени, и стул заменяем.
Нивена оставила для меня один светящийся шарик в нужнике, другой «во дворе», а третий — на кухне, а остальные потушила, так что в комнате стало светло, словно лунной ночью — всё вроде бы видно, а спать свет не мешает. За это время на диване появились подушка и мягкое тонкое покрывало — никогда такого красивого не видела.
Сняв платье, я, в одной сорочке, улеглась на мягкий и очень удобный диван. Думала, что буду долго лежать, вспоминая всё, что со мной случилось, и что сегодня узнала. Но очень быстро провалилась в сон без сновидений. И проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо, а низкий мужской голос недовольно вопрошал:
— Ты кто такая? И как сюда попала?
Глава 4. СТАРЕЙШИНА
23 июня. День второй.
Я подскочила и села на диване, пытаясь продрать глаза и посмотреть на того, кто меня разбудил, но яркий свет выбивал слезу, мешая хоть что-то разглядеть.
Наконец, мне удалось приоткрыть один глаз настолько, чтобы увидеть нависающий надо мной силуэт, показавшийся мне огромным, освещённый десятком шариков, висящих у него над плечами и, наверное, за спиной.
— А можно свет убрать? — пробормотала я, заслоняя глаза ладонью.
Свет уменьшился. Я убрала ладонь и повторила попытку открыть глаза.
