Когда мы с Кераниром подлетали, я отвлеклась на свои мысли и едва успела бросить вокруг взгляд, развешивая бельё, тоже по сторонам особо не смотрела, а из окна я могла видеть лишь скалу напротив. Но теперь, стоя на выступе, я вдруг поняла, какая удивительная картина раскрывается передо мной.
Напротив и справа высились точно такие же скалы, образуя вместе с нашей что-то вроде кривой подковы, а вот слева было видно далеко, до горизонта. Я видела ухоженные поля и огороды, реку, луга, немного дальше — лес. Ещё дальше виднелась гора, точнее — холм, словно бы расколотый пополам, словно из каравая хлеба вырезали неровный кусок.
И, насколько я смогла разглядеть, внутренняя часть раскола была усеяна тёмными точками — пещерами.
— Это сделали древние, — услышала я голос Нивены.
— Древние?
— Первые драконы, поселившиеся на этом острове. Они раскололи горы и сделали в них пещеры. Это могут делать те, кто владеет магией земли — им подвластны скалы. Последующие поколения лишь добавляли новые пещеры, а вот горы уже не раскалывают — незачем.
Места хватало. А теперь — тем более…
И девочка тяжело вздохнула. Я тоже. Сколько же здесь жило драконов, и сколько осталось?
— А много ещё таких вот скал, как наша и та?
— Ещё двадцать одна. Но наш посёлок самый большой, пятьдесят три пещеры. В том — около тридцати, в остальных по десять-двадцать, точнее не знаю. Нас было более тысячи на этом острове. А осталось…
— Сколько?
— В пещере лежат сто сорок три яйца, это вместе с «детскими» и теми, что этой ночью принёс старейшина.
Плюс нас шестеро, считая малышку Лани. И даже если в оставшихся поселениях старейшина найдёт ещё кого-то… Это мало, это так мало.
По щекам девочки потекли слёзы. Я никогда не видела, чтобы дети так плакали — молча. Я знала, что на самом деле Нивене безумно много лет, но выглядело это всё равно жутко. Опустившись на колени, я обняла хрупкое, вздрагивающее тельце, и дала ей выплакаться на моём плече.
Спустя какое-то время Нивена успокоилась и лишь стояла, всё так же уткнувшись мне в плечо.
Потом глухо произнесла:
— Мои дочь и старший сын были живорождёнными. Я не знаю, где был в момент катастрофы мой младший сын, но надеюсь, что он там, в той пещере, и я еще увижу его. Внуки, правнуки… Возможно, ни один из них не вернётся. Выжил лишь один из десяти, и когда я думаю об этом… Почему я не умерла вместе с Леонейлом? Почему он не согласился разделить со мной жизнь? Пережить своих детей — это так страшно.
— Кто такой Леонейл?"
"— Мой муж. Он умер. Давно.
