И огонь этот! Как в настоящей сказке, там драконы тоже огнедышащие.
Господи, какой она еще ребёнок. Но, наверное, так даже лучше. Пусть лучше восхищается сказкой, чем дрожит от стража. Ведь даже у меня мурашки побежали, когда Керанир огонь выпустил. А ей хоть бы что.
Да, вот такие они сказочные, кивнула я. А что еще ей ответить? Полетим мы. А ты иди, рыбу в погреб отнеси, пока не протухла. Жалко будет.
Скомкано попрощавшись, мы улетели домой. Весь остаток дня я чувствовала подавленность, из головы не выходила вся эта история.
Больше всего сердце болело за Базилду. Как она сказала: «Такова воля богов, не мне ей противиться». То есть, она смирилась с тем, что муж бьёт её просто так, придираясь к пустяку. Но так нельзя, когда-нибудь он совсем с ума сойдёт, и неизвестно, чем всё закончится. В соседней деревне мужик один по пьяни жену вообще убил. Его потом на каторгу сослали, трое детей сиротами остались.
За ужином мы рассказали всем, что произошло. Мужчины возмутились, они готовы были сами поджарить этого Кутберта, но поскольку Базилда просила за мужа, решили пока дать ему шанс.
Может, Керанир его достаточно напугал, чтобы тот притих.
Самое ужасное, что он считает себя вправе бить жену только потому, что он её муж, а значит хозяин, вздохнула Нивена. Люди часто так считают, к сожалению.
Нужно будет напомнить ему, что в данный момент его жена моя собственность, недобро прищурился Эльрод. И его дочери тоже. И сам он, весь, с потрохами мой. И если посмеет портить мою собственность
Я хотел ему это сказать, но при девочках не стал, вздохнул Керанир.
Не хотел, чтобы они такое о себе услышали."
"Ладно, завтра слетаю и всё ему объясню. Наедине. Всё равно он целыми днями на пасеке торчит, хотя я не представляю, что там можно делать так долго? Напомню, что именно я за них деньги платил, и бумаги их все тоже у меня.
Заодно с поросятами там помоги, попросил Диэглейр. Пока Базилда больна всё на девочках, от этого трутня помощи им не дождаться.
На том и порешили.
Урока в этот вечер не было. Фолинор просто молча усадил меня к себе на колени и гладил по голове, пока я сидела, прижавшись к его груди, и рассказывала, что чувствую после того, что произошло. И что я думаю. И чего боюсь. Когда я выговорилась, мне стало легче. Поняв это, Фолинор велел мне ложиться спать, хотя в это время мы обычно еще не ложились. Но я чувствовала себя совершенно разбитой и очень быстро уснула.
