Сколько же здесь жило драконов, и сколько осталось?
А много ещё таких вот скал, как наша и та?
Ещё двадцать одна. Но наш посёлок самый большой, пятьдесят три пещеры. В том около тридцати, в остальных по десять-двадцать, точнее не знаю. Нас было более тысячи на этом острове. А осталось
Сколько?
В пещере лежат сто сорок три яйца, это вместе с «детскими» и теми, что этой ночью принёс старейшина. Плюс нас шестеро, считая малышку Лани. И даже если в оставшихся поселениях старейшина найдёт ещё кого-то Это мало, это так мало.
По щекам девочки потекли слёзы. Я никогда не видела, чтобы дети так плакали молча. Я знала, что на самом деле Нивене безумно много лет, но выглядело это всё равно жутко. Опустившись на колени, я обняла хрупкое, вздрагивающее тельце, и дала ей выплакаться на моём плече.
Спустя какое-то время Нивена успокоилась и лишь стояла, всё так же уткнувшись мне в плечо. Потом глухо произнесла:
Мои дочь и старший сын были живорождёнными. Я не знаю, где был в момент катастрофы мой младший сын, но надеюсь, что он там, в той пещере, и я еще увижу его.
Внуки, правнуки Возможно, ни один из них не вернётся. Выжил лишь один из десяти, и когда я думаю об этом Почему я не умерла вместе с Леонейлом? Почему он не согласился разделить со мной жизнь? Пережить своих детей это так страшно.
Кто такой Леонейл?
Мой муж. Он умер. Давно. Почти пятьсот лет назад. Он был намного старше меня.
Мне жаль.
Он сказал, что не хочет забирать годы, отпущенные мне судьбой. Что связывать жизнь нужно, когда супруги ровесники, когда любой может умереть первым.
Но если жизни свяжем мы, то именно он заберёт мои годы, а он этого не хотел. Сначала я согласилась. Молодая была, глупая. А потом пыталась настоять, но мой муж был непреклонен. И ушёл. А я осталась. Он хотел, чтобы у наших детей остался хоть кто-то из родителей, пусть даже они к этому времени были уже взрослые и имели внуков. А теперь я осталась, а моих деток больше нет. Почему он отказался?
Думаю, он любил тебя, я не всё поняла из сбивчивых слов Нивены, но в этом у меня сомнения не было.
Очень любил. И я его тоже.
Я не поняла, а что за разделение жизни?
Это обряд. Его, по желанию, проходит большинство супружеских пар. Мы живём около тысячи лет, кто-то меньше, кто-то чуть больше. Старейшине вообще тысяча тридцать восемь. В общем, этот обряд суммирует отпущенные супругам годы, а потом делит между ними поровну.
Суммирует?
Складывает. И прошедшие этот обряд умирают в один день.
