Общую комнату ты видела, моя спальня вон там, в конце коридора, он махнул рукой на едва заметную в тусклом свете летящего над нами шарика дальнюю дверь, то есть, там была не дверь, а еще один проём, завешанный половиком, два таких же были по бокам коридора. Я здесь вообще еще ни одной нормальной двери не видела, либо половик, либо камень в усыпальнице. Наверное, драконам просто незачем запираться.
Это комната для гостей, там спят Керанир и Лучиелла, мужчина указал на левую дверь, а здесь моя библиотека, она же кабинет, нам сюда.
Комната была большой, наверное, даже больше всего нашего дома, и вся заставлена шкафами и полками с книгами. А мне-то ещё казалось, что их в общей комнате много! Да здесь, наверное, десять книжных лавок уместятся. Или двадцать. Потом я поняла, что здесь есть не только книги. Огромный стол, заваленный бумагами, с большой красивой чернильницей и ещё какими-то разными вещами, названия которых я не знала. Рядом стоял большой шар на ножке, весь разрисованный синим, зелёным и коричневым.
В шкафу возле стола книг не было, там стояли какие-то непонятные предметы и разные фигурки, но всё это было сложно рассмотреть в полумраке.
Напротив стола стоял диван, только не такой, как в общей комнате, а обитый кожей, а не тканью. На нём спал Эйлинод. Возле более короткой стены, рядом с книжными шкафами, стояли два совсем маленьких дивана, похожие на тот, на котором спал мальчик, только такой ширины, что на них не то что спать, а вдвоём сидеть было нельзя.
Наверное, это и есть кресла, теперь я поняла, что это такое. Они стояли спинками в разные стороны, и из них получалась чудесная маленькая кроватка, туда-то я и положила Фингон.
Захочешь на горшок, позови меня, велела я ему, после чего укрыла одеяльцем, которое висела на спинке одного из кресел, и вышла из комнаты. Очень хотелось остаться и всё здесь рассмотреть, но через пару часов вставать на утреннюю дойку, нужно было доспать хотя бы то, что осталось от ночи.
Утром по комнате ползало и играло в игрушки уже двое малышей. Только Лани делала это просто для удовольствия, а вот Фингон явно старался скорее овладеть своим телом, которое пока еще плохо его слушалось. Перед отлётом, мужчины отгородили часть комнаты невысокой загородкой, за которой Фолинор куда-то слетал. Они назвали это «манеж». Теперь можно было не следить постоянно, чтобы малышка куда-нибудь не уползла или не поранилась, или не испортила что-нибудь.
