Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком»

Задерживаю на них взгляд, Фиодор усмехается.

— Я стал стар, мои возможности и реакции уже совсем не те, а власти в моих руках достаточно, чтобы желать избавиться от меня побыстрее. Приходится идти другим путем, — разводит он руками.

Киваю:

— Если вы им доверяете.

— Вполне. Магическая клятва на верность — хороший инструмент.

Я прислушиваюсь к его эмоциям. От Дрокура исходит искренность, смешанная с осторожным облегчением.

— В первую очередь, я должен поблагодарить вас, господин Даррел, — начинает он. — И от себя, и от моих коллег.

У мэра были способы воздействия на каждого из нас, и каждый сидел и боялся в одиночку, играя по правилам Гриндорка. Мы, конечно, догадывались, что с мануфактурой что-то не так, — продолжает он тише. — Но Гриндорк держал все под жестким контролем. Теперь же... Думаю, пора навестить это место и разобраться, что там действительно происходит.

— У меня есть план, — говорю я. — Но мне нужен гарантированно лояльный нам представитель полиции.

Дрокур медленно кивает:

— Я знаю такого.

Могу устроить вам встречу, — отвечает он. — И обеспечить всестороннюю поддержку, а также посещение мануфактуры прямо сегодня.

— Наоборот, — отвечаю я. — Постарайтесь сделать так, чтобы разошлись слухи, будто полицейские проверяют доказательства, улики и пойдут на мануфактуру не раньше завтрашнего вечера. У них должен быть шанс скрыть улики и сбежать. Иначе мы не узнаем, кто стоит за этим всем.

— Так вы думаете…

— Уверен, господин Дрокур. Уверен, — отвечаю я.

Уже собираюсь прощаться с Фиодором, но тут парни резко выходят вперед и образуют неприступную стену.

— Господин Роувард! — раздается отчаянный крик с той стороны живой стены. — Ваше величие!

Аурика?

Дрокур вопросительно смотрит на меня, а я киваю. Он дает знак своим ребятам расступиться, но ближе они ее не пропускают.

— Умоляю вас! Простите меня! — она падает на колени и тянется ко мне.

Слезы текут по ее щекам. Внутри девушки бушует буря из раскаяния, страха и отчаяния. Но есть там что-то еще... Что-то, что заставляет Ригеля настораживаться.

— Встань, на земле холодно, — спокойно говорю я."

"Но она продолжает рыдать на коленях. Позади нее, в толпе я замечаю растерянную Марту, но качаю головой, давая понять, что лучше уйти. Пусть идет к Марике: она там одна, а в городе переворот.

— Ваше величие! Умоляю вас! Я все расскажу! Все, что слышала, пока мэр держал меня около себя! Прошу вас! Заберите меня с собой!

Внутри меня все сжимается от жалости, но есть слишком много странностей.