Дарующая счастье

Он иногда дарил мне удовольствие ртом, но… только с вами я кончила просто от ощущения мужчины во мне, — одаривая нас смущённой улыбкой, сказала наша малышка, вызывая у меня тихий шок.

— У тебя был только один мужчина до нас? — робко спросил я.

— Полтора, если считать секс-бота, — веселясь над моим растерянным видом, сказала Мира.

— Значит, мы приложим максимум усилий, чтобы закрепить результат, — сказал я, накрывая нежное тело малышки собой, игнорируя легкую боль в боку. — У нас впереди долгая жизнь. Мы будем постоянно практиковаться, — хрипло сказал я, проникая в во влажную тесную глубину.

— Обещаете? — простонала малышка.

— Клянёмся, — как никогда серьёзно ответил я.

Эпилог

Виорика ри-Анор

Четырнадцать лет спустя

— Мама, мама! — звал меня один из младших сыновей — Лейдар, дёргая меня за руку. — А Тарлас не делится приставкой. Я тоже хочу играть! — возмущался мой белокурый ангел.

Лею недавно исполнилось четыре года и он, как все наши дети, вызывал у многочисленной родни регулярные приступы «ути-боже-мой», равно как и «да-всё-куплю».

Большие синие глаза Намира, так удачно унаследованные им в сочетании с аристократическими чертами Трэя и блондинистыми волосами Алира, превращали маленького вредину в форменного вымогателя. Длинные пушистые ресницы намокли от тщательно выдавленных маленьким артистом слёз, заканчивая образ самого несчастного мальчика на свете.

— Лей, приставка — это подарок на день рождения Тарласа. Она не для игр, а для обучения лётным навыкам. Тар хочет досрочно получить права управления лёгким флайером, — уговаривала я сына.

Тарлас — наш первенец. В отличие от немного капризного в силу возраста и постоянных попустительств со стороны отцов Лейдара, он был серьёзным и спокойным мальчиком, по характеру напоминая одновременно и Алира и Трэя. Внешне Тар взял всего понемногу от своих отцов. Рыжие глаза Алира, густые каштановые волосы Трэя, крупное телосложение Намира и мягкие, немного хищные черты близнецов делали его на удивление гармоничным и красивым мальчиком.

— А я хочу, — сердито топнул маленькой ножкой Лей.

— Ты же не двухлетняя Малика, а большой мальчик, который не может позволить себе такой поступок. Что значит «я хочу»? Тебе стоит извиниться за своё поведение, — пожурила я ребёнка.

Покраснев от натуги, мой вредина стал душить из себя очередную порцию слёз «праведного гнева».