Дарующая счастье

Сколько тогда было Апиру? — спросила я, рисуя узоры на груди мужа.

— Меньше года, — сказал он.

Повисла долгая тяжёлая пауза, которую прервал Вейс:

— Вио-Ррика, прости за то, что я тебе сейчас скажу. Остальные не одобрят моего решения, но ты должна знать: Талинор во многом был прав, слиться с императорским кругом и дать им доступ к деньгам Апира — это единственный способ обезопасить нашу семью. Наши проблемы не закончатся никогда. Алир действительно зря выбрал нас в союзники. Никто из нас не сможет защитить клан от власть имущих, хотя будет предан до последней капли крови.

Может, Трэй спас бы нас от этой участи. Насколько мне известно, он не жесток, даже милосерден, что считается недостатком среди членов императорского круга, но ему это прощают, так как он сильно травмирован и считалось, что ни одна женщина не примет его в свою постель, и в клан соответственно. Я понимаю, что всё это слишком для тебя и не стал бы тебе этого говорить раньше… — тихо сказал Вейс, отводя от меня взгляд.

— Почему раньше, а что изменилось? — зацепилась за слова Вейса я, сама не зная, на что провоцирую парня.

— Раньше мне не было страшно умереть. Тайс и Намир тоже с гордостью отдадут жизнь за Алира, он много для нас сделал, но я боюсь потерять тебя. Мне страшно, что однажды я не спасу тебя, как Нэвис не спас свой круг и свою Нериду, — признался близнец, подминая меня под своё сильное горячее тело.

— Спасибо, — сказала я, нежно целуя Вейса.

— За что? — удивился он.

— За то, что сказал и за то, что тебе небезразлична я.

— Ты дорога мне, Вио-Ррика, каждому из нас. Может, для тебя всё слишком быстро и рано, но мы не люди, и мы тебя чувствуем: ты тёплая, наша ваира.

Дальше слова были лишними. Вейс томительно нежно ласкал меня, покрывая лёгкими поцелуями каждый сантиметр моей кожи, пока я не взмолилась:

— Вейс, прошу, — простонала я, не в силах вынести этой пытки лаской.

— Смотри на меня, я хочу видеть твоё удовольствие, моя ваира, — хрипло сказал муж, толкаясь в меня.

От наслаждения хотелось зажмуриться, но в его взгляде было так много всего, что я просто тонула в этих эмоциях. Теперь я понимаю, почему секс иначе называют близостью: никто и никогда не был мне так близок, как Вейс в тот момент. Мы двигались и стонали, теряли дыхание и лишались голоса, но не отводили друг от друга глаз, пока нас не поглотило одно на двоих ошеломительное удовольствие.