Дарующий мир

-И Рома?

-Ну куда уж без него, - усмехнулся я.

Ванька методично перечислял всё наше огромное семейство, а я думал, как же всё-таки круто, что нас так много.

Наконец-то весь список родни был перечислен, и ребёнок выдохнул с облегчением. Я знал, что он волнуется не меньше моего, поэтому терпеливо отвечал на каждый из его вопросов.

Он заглянул в экран моего телефона и неожиданно фыркнул.

-И всё-таки она страшненькая.

Я еле сдержал рвущуюся наружу улыбку, потому что для меня-то наоборот, прекрасней её не было на всём белом свете.

-Ты таким же был.

-Неправда! Мама говорит, что я был самым милым ребёнком в мире.

-Какое сомнительное утверждение, - поддел мальчика, на что Ванька тут же пнул меня и залился беззаботным смехом. И я вместе с ним.

После этого мы погрузились в уютную тишину, мне даже начало казаться, что ребёнок задремал. Но Ванька опять меня удивил, тихо спросив:

-А как ты думаешь, Ева меня полюбит?

Я посмотрел на фото новорождённой дочери и улыбнулся.

-Уверен, что она уже тебя любит.

-Но ведь мы ещё ни разу не виделись!

-Ну и что. Есть такие вещи, которые предопределены самой судьбой. Ты её брат, и тут просто не может быть других вариантов.

-Даже несмотря на то, что у нас папы разные?

-Настоящая любовь не зависит от степени родства.

Ваня всерьёз задумался над моими словами и уточнил:

-Это как со Стасом?

-Как со Стасом, Киром, Ромой, девочками, Никитой, Верой, Соней, родителями… Семья - это состояние души.

-То есть как у нас с тобой.

-Да, как у нас с тобой, - кивнул я, хотя Ваня вряд ли мог видеть.

Ванька успокоился окончательно и, немного поёрзав под моим боком, уже почти уснул, когда вдруг сквозь сон пробормотал:

-И я её люблю… Еву.

И мне тоже от этого стало капельку, но спокойней.

* * *Мальчик давно сопел, почти полностью забрав у меня одеяло, а я всё ещё лежал без сна, плавая по волнам своей памяти.

Отчего-то вспоминался тот день, когда я забирал пьяную Катю из бара. Мог ли я тогда предположить, что спустя год у нас с ней будет самая настоящая семья?

Катя была смешная, пьяная, переполошенная и неожиданно ласковая, хоть и злилась на меня порядком.

  Во мне самом на тот момент было много всего, слишком долго я взращивал свои обиды на неё, в надежде, что однажды станет не так больно на душе. Наверное, рано или поздно мы всё-таки сами справились бы с этим, но у судьбы, как всегда, нашлось своё мнение.

Авария. Я за рулём и Катя на пассажирском.