Дарующий мир

Оставалось только качать головой и понимать, что чем дальше я окажусь от этого места (считайте, что от Бероева), тем больше у меня шансов на спасение.

Судорожный бег пальцев по экрану, пара гудков и Ванькино:

-Мамочка?

-Привет, мой заяц, - выдохнула я с облегчением. Я могла думать о чём угодно, но Ваня - это главное. Самое главное. - Как у тебя дела?

-Нормально? - неуверенно протянул сын, словно бы спрашивая у меня правильный ответ.

-Чем ты занимаешься?

-От бабушки прячусь… - ещё один вздох.

-С чего это вдруг?

-Она меня ужинать зовёт, - пожаловался ребёнок таким тоном, будто его там заставляли вагоны с песком разгружать.

-Не хочешь?

-Не хочу.

-Вань, но покушать, наверное, всё-таки надо… Время уже позднее. Ты ведь опять и за обедом ничего не ел?

-Ел, - упрямо гнул он своё.

-Что?

-Яблоко.

-Замечательно. Но давай что-то ещё? Что там бабушка на ужин приготовила? Давай пять ложек съедим?

Пауза на раздумывание и принятие великого решения.

-Хорошо. Но только пять!

-Договорились. Так и скажи бабушке, мама разрешила только пять ложек.

Опять потом свекровь возмущаться будет.

-Угу, - как-то совсем безрадостно.

-А папа где? Он тебя не потеряет?

-Нет, - ещё одна затянувшаяся пауза и скомканное пояснение. - Он на меня сердится.

-Сердится за что?

-Мы в гости пошли, - почти жалобно. - К дяде Лёне с тётей Дашей…

Это были одноклассник Славы и его жена, их дача располагалась неподалёку от участка свёкров.

-Там Димка был… Варька, Олег… - знала я только Димку - десятилетнего племянника Лёни, остальные имена, видимо, принадлежали незнакомым мне детям.

-Они тебе не понравились?

-Не понравились.

-И это разозлило папу?

-Не совсем. Там… шахматы… и я их расставлял… пробовал как будет так, а как так… если походить… - Ванькина речь была обрывчатой, что выдавало его эмоциональность с головой. И это порядком нервировало меня, заставляя мерить коридор шагами, совершенно позабыв про ногу. Вот это самый ужасный тип беспомощности, когда он там… а ты тут.

-Димка шахматы разбросал… специально! И я его… ударил.

-Ваня! - воскликнула я, но не назидательно, а скорее поражённо. До этого в сыне таких вот проявлений… не наблюдалось.

-Он сам.

Мне даже спокойней стало от этого простого и детского “Он сам”.

-И папа за это наругался?

-Да, сказал, что я его опозорил…

Внутри меня всё неприятно сжалось. Даже зубами скрипнула.

-А потом?

-А потом он отвёл меня к бабушке и дедушке. И уехал обратно.