Дары Крови

Креод тут же рыкнул:

— Что встали⁈ Думали только господин будет вам клясться? Ты, ублюдок с ядовитым языком — вперёд! Приноси клятву господину! И только попробуй подвести наш отряд, я вырву тебе сердце раньше, чем ты начнёшь гнить!

К этому времени и охрана и идары расступились, глазея на представление, что я устроил. Теперь оно вдруг получило продолжение, но Креод правильно решил. Страх, деньги и клятва — на этом фундаменте верность будет держаться лучше, чем только на страхе, или только на страхе и деньгах.

Солдат, которого буквально вытолкнули из своих рядом остальные, поёжился входя в шатёр и растерянно спросил:

— Так это, чему клясться-то?

Креод довольно ощерился:"

"— Повторяй. Я, такой-то, клянусь верой и правдой служить его милости Лиалу из Дома Денудо.

Солдат сглотнул, опустился на колени и осторожно коснулся пальцами алтаря:

— Кха-кха, — подвело его горло, откашлявшись, он, чуть заикаясь, принялся повторять. — Я, Альгер, к-клянусь верой и правдой…

Глава 7

Глава охраны привстал на стременах, вглядываясь вдаль, опустился на седло и потянул вожжи, заставляя грауха сбавить шаг.

— Господин, они заметили нас и закрывают ворота.

Выслушав ответ из-за занавесок, кивнул и вновь устремился в голову колонны.

Когда холмы и равнина остались позади, а замок вырос, вздымаясь к небу серыми стенами, он задрал голову и закричал, не жалея горла:

— Амо Великого дома Велоз его сиятельство Крёз в гости к владетелю Дома Денудо и своей дочери! Откройте ворота!

Не слыша ответа, глава охраны поджал губы, затем глубоко вдохнул, набирая воздуха для нового крика, но тут сверху донеслось:

— Приветствуем его светлость! Щаз откроем, механизм заклинило! Щаз!

Глава охраны выпустил набранный воздух сквозь зубы и процедил:

— Ещё и врут в глаза.

Минута сменялась минутой, и терпение главы охраны уже начало истощаться, когда сверху, со стен раздался новый глубокий и сильный голос:

— Ваша светлость, для меня честь видеть вас в моём доме.

Глава охраны снова выругался, но Крёз, всё это время с улыбкой сидевший в карете, распахнул дверь и вышел, молча поднял голову, выискивая среди стражи на стене мужа дочери.

Через миг ворота заскрипели, открываясь.

Глава охраны поёжился, въезжая первым во двор. Впрочем, ему платили как раз за то, чтобы он никому и никогда не доверял.