Дары Крови

Но при этом выглядит так, словно не ел пару недель, его тело даже начало сжирать само себя, как будто… — поджал губы и завершил. — Неважно. Подождём, я надеюсь, что я верно понимаю происходящее. Предполагаю, что сейчас это всего лишь сон, уже через пару часов он придёт в себя и, наверное, ты даже сможешь его забрать, — фыркнул. — Пф! В любом случае сможешь забрать. Всё равно я и до этого не видел возможности лечить его. Сейчас же, — пожал плечами, — обильно поить, кормить. Вино, печень, мясо, если хватает денег, то отыскать в лавках Осколков вино из Андамо, то, что делают с добавлением исаров.

Креод кивнул:

— Понял, ваша милость, постараемся.

Едва Азур ушёл, Креод уселся рядом с Лиалом, принялся мокрой тряпкой обтирать его от липкого и тёмного пота. Смахнул со лба господина прилипшие двухцветные волосы, потянулся тряпкой и замер.

Тени, которые буквально заполняли эту небольшую комнату, переглянулись.

Они тоже это видели — не только тело господина пережило ускоренное время, но и его шрамы. В том числе шрам на месте отметины Ребела.

Нет, метка не сияла во лбу господина, но шрам изменился, разгладившись по краям и набухнув чётко очерченным ромбом по центру. Метка Ребела одновременно и была, и не была на лбу господина.

Если бы Креод мог видеть, то понял бы, что сейчас окружён сильнейшими из теней. Молак, Ирал, Ариос, Ограк, Урамос, Тормур, Калиос — все семь теней-советников были готовы обрушиться на него, сковывая и убивая. Ночная схватка показала, что все вместе они останавливали сердце Паладинам.

Но хватит ли этой силы на Кровавого непонятной мощи, Кровавого, что тоже в ту ночь убивал Паладинов?

Креод перехватил тряпку, что сжимал, рванул её, отрывая полосу и быстро перемотал голову Лиалу, скрывая необычный шрам.

Тени снова переглянулись.

Молак пожал плечами и сказал:

— После того, что он видел этой ночью… Одной тайной больше, одной тайной меньше. Лишь тот, кто верен господину не меньше нашего, продолжит закрывать глаза на очевидное.

Ариос добавил:

— Тем более, он тот, кто никогда не отходит от господина, а значит, никогда не покидает нашего присмотра.

Ограк кивнул:

— Достойный воин.

Ирал промолчал.

* * *Когда я пришёл в себя, то лишь привычка, оставшася с детства, да слабость, стоит быть откровенным с самим собой, не позволили мне шарахнуться — едва ли не в упор на меня глядело многоголовое тёмное чудовище, склонившееся надо мной и вглядывающееся в меня.

А через мгновение одна из голов этого чудовища расплылась в улыбке.