Давай прогуляем пары (СИ)

Это явно что-то из мазохизма, потому что мне нравится сам момент ожидания поцелуя с ней. Я даже готов еще немного потерпеть, потому что уверен — это будет охуенно, и на одном засосе мы не остановимся. Просто не сможем. Я уж точно.

— Ты проигнорировал мой вопрос, — севшим голосом проговаривает Лера.

Ветер треплет несколько прядей ее волос, выбившихся из под капюшона. Протягиваю руку и аккуратно заправляю их ей за ухо.

Она вздрагивает, когда мои пальцы касаются ее щеки.

— А ты моё предложение.

— Мы не будем целоваться.

— Ладно. Пока не будем. Но в следующий раз я не буду тебя предупреждать, Леруа, — говорю я, склоняя голову набок.

Оставляю Леру стоять около ворот, а сам толкаю металлические створки. Они легко, несмотря на громкий скрип, открываются. На улице уже темно. Достаю из кармана телефон и врубаю фонарь, подсвечивая себе дорогу и обзор.

— Следующего раза не будет, Громов, — запоздало летит мне в спину.

Я лишь усмехаюсь, но улыбка быстро стекает с моего лица, когда я вижу, что ждет нас за воротами предполагаемой автомастерской.

Подсвечивая себе дорогу, захожу в огромное пустое бетонное помещение. Шуршание шагов Леры и тихие вздохи остаются позади. Она от меня не отстает, но и вперед вырываться не спешит. Поглядываю на нее через плечо. Местечко все-таки сомнительное. Мало ли кто кирпич нам на голову сбросить решит.

Но мы одни. Тихо так, что слышно только завывание ветра снаружи и как где-то скребутся крысы.

Подняв телефон выше, направляю фонарь на обшарпанные старые стены.

— М… какой шанс, что они просто переехали и забыли об этом уведомить клиентов? — тонко спрашивает Лера.

— Никаких, — отвечаю честно. — Кажется, ты напоролась на мошенников.

— Вот черт… — тихо стонет Коротышка. — Здесь точно была автомастерская, висела машина вот там… была касса — там… — показывает рукой куда-то в сторону.

— Будто единственные люди за пару лет здесь — мы, — невесело хмыкаю.

— Да. Капец… — Девчонка скидывает с волос капюшон и хватается за голову. — Просто… трындец. Мою машину украли? — вскидывает на меня полные отчаяния глаза. — Перепродали?

В тусклом свете они кажутся совсем черными, блестящими и влажными. Бледное лицо Леры трогательное и милое в своей растерянности.