Давай прогуляем пары (СИ)

Однако он определенно умеет пользоваться своей природной харизмой и, как опытный самец павлина, распускает свой хвост в нужных местах.

Вот я уже заинтересовалась. Повелась на животные инстинкты. Хотя ещё несколько минут назад парень передо мной вызывал у меня лишь раздражение.

— Хочу слышать, как ты будешь стонать моё имя, когда будешь лежать подо мной. Ты ведь девственница, Ле-ра?

— Да ты, я смотрю, пикапер от бога.

Забираю свои слова о заинтересованности назад. Всё-таки наличие у мужчин ума заводит меня больше, чем всё остальное.

Матвей широко улыбается и неожиданно кладёт руку мне на талию, собираясь притянуть вплотную к себе.

Напрягаюсь каждой клеточкой тела.

— Показать тебе квартиру? Познакомимся поближе.

— В твоих мечтах, возможно, — говорю я.

В следующую секунду джин-тоник прозрачными каплями стекает по уже менее самодовольному лицу Громова. А я, довольно улыбнувшись, выкручиваюсь из его ослабевшей хватки.

— Стерва… — шипит Матвей, слизывая с губ мой любимый напиток.

Его глаза опасно вспыхивают, когда я, вскинув ладонь, демонстрирую ему средний палец.

— Приятно познакомиться.

Громов встряхивает головой, проводит рукой по лицу и короткому ежику волос. Хищно оскаливается и напирает, стремительно двигаясь вперёд. Хватает меня за ворот толстовки и резко дёргает на себя.

Я даже не успеваю испугаться, опять оказываясь притянутой к носу Матвея. Только на этот раз он не распыляется, пытаясь меня очаровать, а просто встряхивает как тряпичную куклу.

Бесить парней у меня в крови. Всё детство, проведённое рядом с братьями, я только и делала, что училась выводить их из себя.

Сейчас, видя, как дёргается у Матвея щека, а расширенные зрачки скользят взглядом по моему лицу, понимаю: я достигла высшей точки мастерства. Становится немного страшно, потому как я совсем не в курсе, что творится в его бритой башке.

Цепляюсь пальцами за мужскую руку, впиваясь в его кожу ногтями. Зло смотрим друг на друга.

— И что ты сделаешь? — спрашиваю тихо, отклоняя голову назад.

— Да вот думаю, — издевательски растягивая слова, произносит Громов. — Свернуть шею, чтобы больше никогда не встречать тебя, или засосать, чтобы больше не выпендривалась?

— Умереть или прикоснуться к твоему языку? — кривлю губы в отвращении.