Давай прогуляем пары (СИ)

У меня скоро правая рука отсохнет или как минимум образуется мозоль, которой там не было с моего дикого периода пубертата.

Залив в себя кофе, тащусь в прихожую. Запрыгиваю в обувь, цепляю на голову бейсболку, толкаюсь в рукава бомбера. Распихиваю по карманам сигареты, телефон, кредитку и остатки нала. Взгляд тормозит на ключах от тачки отца.

Я не привык быть пешеходом. Испытывая судьбу, игнорировал запрет на вождение последние месяцы. Вчера первым делом тоже прыгнул за руль, а сейчас по непонятной причине оставляю ключи лежать на комоде в квартире Клима.

Выкатываюсь в промозглую сырость ноябрьского утра на своих двоих.

Засунув руки в карманы бомбера и натянув кепку пониже на глаза, тащусь к автобусной остановке.

До дома, где живет Лера, добираюсь за мучительные двадцать минут в тесном общественном транспорте и успеваю как раз к моменту, когда девица выходит из подъезда.

Громко свищу. Темноволосая голова дергается в мою сторону, и наши взгляды встречаются.

Ее брови взлетают вверх, алый, нетронутый косметосом рот приоткрывается.

Так бы и присосался к этим пухлым девственно-чистым губам, но, боюсь, еще одного сотряса мой котелок без последствий не переживет.

Неспешно подходит ближе, опасливо оглядываясь по сторонам. Опять будет заливать про дядю Тагира с ружьем? Вообще, мне нравится, как она за меня переживает. Внутри как-то теплеет от этого, несмотря на то, что уши морозит пронизывающий ветер.

— Доброе утро, малышка, — улыбаюсь.

Ее лицо комично морщится в отвращении.

— Громов, ты что здесь опять забыл?

— Решил проводить тебя на пары.

— Это попахивает сталкингом, — произносит недоверчиво, оглядывая меня с головы до ног. — Будь мы в Америке, я бы запросила для тебя судебный запрет на приближение ко мне.

— Как хорошо, что мы не в Америке, а в старушке России и у нас такого запрета нет. К счастью для меня.

— Я поеду на автобусе, — бубнит Лера. — У тебя все еще нет прав, Громов.

— Вот так совпадение.

Я тоже сегодня поеду с тобой на автобусе. А после мы сгоняем за твоей машиной и выясним, какого хрена тебя так долго с ней маринуют.

Лера поправляет копну темных волос, лежащих на ее плечах, и недоверчиво косится в мою сторону. Подавляю в себе желание нахлобучить на ее голову капюшон.

— Ты решил встать на путь истинный и заняться благотворительностью? — спрашивает, делая шаг в сторону остановки.

— Сама сказала, что я тебе должен. Вот отдаю долги.