Давай сделаем это

Даже если Наталья и догадывалась о нас, всё равно Назар должен был вначале поговорить с родителями.

Поэтому нам оставалось лишь переглядываться и украдкой дотрагиваться друг до друга. Никогда не думала, что простое касание кончиками пальцев может так взволновать и заставить сердце биться чаще.

Мы ждали, пока Лене сделают все утренние процедуры, чтобы зайти к ней. Наталья, не в силах усидеть на месте, убежала в кафе за чаем. Николай отвлекся на телефонный разговор и отошел в сторону.

Мы с Назаром остались вдвоем.

Я сжала его ладонь и удивилась тому, какая она холодная. Назар безумно волновался, хотя внешне оставался абсолютно спокойным и даже отстраненным.

— Ты как? — одними губами спросила я, поглаживая большим пальцем его руку.

Вместо ответа Назар быстро прижал мои пальцы к губам и исподлобья посмотрел на меня. Боже, я могла бы целую вечность всматриваться в эти глаза, вобравшие в себя все оттенки серого. Столько всего кипело в них…

Отпустив мою руку, Назар перевел взгляд мне за спину. Неловко заправив выбившуюся прядь волос за ухо, я обернулась.

Вернулась Наталья. Назар с нечитаемым выражением лица облокотился о стену, касаясь меня плечом. Я осталась стоять рядом, вбирая тепло неподвижного тела.

Вскоре к нам подошел врач Лены.

— Девушка еще слабая, поэтому на посещение даю вам пятнадцать минут, не больше, — строго предупредил он, сверкая стеклами очков.

Взволнованно переглянувшись, мы последовали за доктором. Подведя нас к палате, он многозначительно постучал пальцем по наручным часам и ушел.

Отец Назара толкнул дверь и первым вошел в палату. Из-за широкой спины Назара я видела лишь свет, падающий из окна, кусок шторы, стену безликого белого цвета, фрагмент тумбочки и… всё…

Я услышала всхлип Натальи и глубокий вдох Николая, но продолжала вглядываться в напряженную, неестественно прямую спину Назара. Он был моим маяком. И когда Назар стремительно шагнул к кровати и открыл мне обзор, я не была готова к этому.

Растерянно замерев в дверях, я медленно перевела взгляд в центр комнаты и выхватила взглядом рыжие волосы на белой подушке, слабую улыбку бледных губ, пронзительный, ранящий в самое сердце взгляд таких знакомых серых глаз…

Лена казалась такой худенькой, почти прозрачной в этой чужой больничной койке.

Тонкие руки лежали поверх одеяла, от вен отходили устрашающие трубки. Серые глаза казались еще больше на бледном растерянном лице. Сердце обливалось кровью. Я с трудом узнавала в этой притихшей девочке прежнюю Лену.