Давайте все убьем Констанцию

– Да берите хоть всю пачку! Кому они нужны? Кто по ним явился? Только тупоголовые дружки Раттиган… Которыми она подтиралась вместо туалетной бумаги, а потом комкала и бросала в нужник. «Ничего, закажем еще!» – это была ее любимая фраза. Забирайте приглашения. Найдите газеты. Как, ты сказал, тебя зовут?

– Ну и слава богу! А теперь идите! – сказал Кларенс Раттиган.

Мы с Крумли осторожно протиснулись между башнями лабиринта, взяли из разных стопок восемь разных газет – и уже собрались выруливать к выходу, как вдруг на нашем пути вырос мальчишка с картонной коробкой в руках.

– Что у тебя там? – спросил я.

– Продукты, – сказал парень. – Он все еще… там?

– И больше не приходите! – раздался голос Тутанхамона из недр газетных катакомб. – Меня все равно не будет!

– Он еще там, – сказал мальчишка, заметно побледнев.

– Три пожара и одно землетрясение! И еще одно грядет… Я его чую! – Голос мумии стал слабеть.

Мальчик поднял на нас взгляд.

Я сделал шаг в сторону, пропуская его.

– Не двигайтесь и не дышите.

Мы с Крумли перестали двигаться и дышать.

С божьей помощью Крумли развернул свою колымагу и умудрился съехать вниз, не сорвавшись в пропасть. Всю дорогу я сидел, вытаращив глаза.

– Только ничего не говори. – Крумли старался не смотреть на меня. – Я не хочу это выслушивать.

Я судорожно сглотнул.

– Три пожара и одно землетрясение. И еще одно грядет!

– Я же просил! – Крумли врезал по тормозам. – Оставь свои жалкие мыслишки при себе! Можешь быть спокоен, землетрясение уже началось – «Раттиган» называется.

– Ну, тогда захлопни пасть!

Мы проехали двадцать тысяч лье под гнетом тяжелого молчания. Встали в пробку, и я решил просмотреть газеты.

– Не понимаю, – сказал я, – почему он отдал нам именно их?

– Ровным счетом ничего. Ноль. Пшик.

– Дай-ка сюда… – Крумли взял газету и одним глазом заглянул в нее, а другим продолжал смотреть на дорогу.

– Эмили Старр, умерла в двадцать пять лет, – зачитал он.

– Смотри на дорогу! – крикнул я.

– Коринн Келли разводится с фон Штейнбергом…

Он швырнул газету через плечо.

– Ребекка Стендиш в больнице, при смерти…

Еще одна полетела ему за спину.

– Женевьев Карлос выходит замуж за сына Голдуина. Ну надо же…

В уютном свете молний Крумли просмотрел еще три выпуска. Все они так же перекочевали на заднее сиденье.

– А еще клялся, что дружит с головой. Нехорошо, нехорошо…

Я снова взялся за старую прессу.