Давайте все убьем Констанцию

– И они здесь другие – чем наверху. Словно еще призрачнее. Меня всегда смущали зеркала и то, что принято называть отражением. Как будто это ты – но еще один… Где-то там, подо льдом, метра полтора в глубину… – Генри протянул руку и коснулся зеркальной поверхности. – Эй, есть тут кто?

– Только ты, Генри, – ты и я.

– Проклятье… Хотел бы я знать это наверняка.

Мы двинулись вдоль холодной череды зеркал.

И они, призраки, не заставили себя ждать. Причем не просто призраки. Вполне реальные надписи. На зеркалах. Наверное, я чересчур порывисто вздохнул, потому что Генри направил фонарик мне в лицо.

– Что – увидел там что-то, чего я не вижу?

Я протянул руку к мертвяще-холодному окну в другое время.

На пальце остался след древней губной помады.

– Ну? – Генри наклонился вперед, как будто пытался что-то рассмотреть. – Что там?

– Кто-то прикопал ее здесь, за зеркалом?

– Не думаю. Вон там, выше на целый метр, еще одно: Хуанита Лопес, лето двадцать четвертого.

– Ни о чем не говорит.

– Следующее зеркало: Карла Мур, Рождество, двадцать пятый год.

– Есть! – сказал Генри. – Эту я помню. Фильм был немой, но один мой зрячий дружок читал мне титры. Точно – Карла Мур! И не в последней роли.

Я посветил фонариком.

– Элеонора Твелвтриз, апрель двадцать шестого, – прочитал я.

– Тебе пора вести телевикторину, – Генри вытянул руку. – А там что?

– Дженнифер Лонг, двадцать девятый год.

– Она ведь, кажется, не умерла?

– Столько же, сколько зеркал.

Генри облизал палец.

– А помада-то ничего! Отлично сохранилась.

– Эта – «Оранж», от Tangee. А это «Летний зной», от Coty, а вот эта – Lanvier, «Вишня».

– Интересно знать, для чего эти милые дамы написали здесь свои имена и даты смерти?

– Боюсь, Генри, что это сделали вовсе не сами «милые дамы»… Все это – дело рук одной единственной милой… женщины.

– Женщины, но не дамы? Ага… Подержи-ка мою трость, я должен подумать.

– У тебя же нет трости, Генри.

– Правда, забавно, когда твоя рука ощущает предметы, которых нет? Ну, ладно. Хочешь, чтобы я сам догадался?

Я молча кивнул – зная, что Генри этого не увидит, но все равно вычислит по движению воздуха.

– Констанция… – Он дотронулся до холодного зеркала. – Та самая Раттиган.

Генри еще раз провел пальцем по красному следу от помады, после чего дотронулся до губ.

Потом перешел к следующей надписи и попробовал ее на язык.