– Морковкин, в моем возрасте уже не заводят новых друзей.
Я подумал о Крысозайце, но на всякий случай решил не напоминать о нем. Вместо этого я сказал ей, что она еще не очень старая.
– Спасибо, это приятно слышать. – Мама допила кофе, поставила чашку в раковину и потянулась, а я еще раз нажал на кнопку фотоаппарата.
– Морковкин, ну прекрати! Я же не фотомодель.
– А я, что ли, фотомодель? Меня ты вообще сразу после рождения сфотографировала. И, между прочим, даже разрешения не спросила.
– Тоже верно, – признала она и уткнулась носом мне в макушку.
В такие моменты мне кажется, что я люблю маму так сильно, что эта любовь переливается через край. Как из бочки. Или до луны и обратно, как в книжке про зайцев, которую мы читали, когда я был маленьким. Бабушку почему-то тревожит, что мы так сильно друг друга любим. Например, мама любит меня зацеловывать. Но бабушка говорит, что это а) негигиенично, а б) что я мужчина, а мужчину нельзя зацеловывать. Может, она случайно зацеловала дедушку до смерти, а потом уничтожила его останки?
– Марика, ты растишь маменькиного сыночка, – говорит бабушка.
– Он и есть мой сыночек, – отвечает мама.
– Он никогда не женится, – парирует бабушка.
– И слава богу, – начинает злиться мама.
– Подумай, каково ему будет в жизни? Он слишком нежный и плачет, как девочка.
– Это гендерные стереотипы. Мужчина может плакать так же, как и женщина.
Что такое гендерный стереотип, я не знаю, но мама всегда говорит, что плакать не стыдно. Наоборот, нужно обязательно плакать, когда хочется: «чтобы эмоции не накапливались».
Поэтому, если уж я хочу плакать, то делаю это по полной программе, в свое удовольствие.
Когда мама с папой перестали жить вместе, мне было примерно два года. Или три. В общем, я был еще маленький. Наверное, маме было холодно спать одной или просто грустно, но с тех пор она стала брать меня спать к себе. Она выхватывала меня из постели сонного как муху и клала себе под бок. Сам я, конечно, этого не помню – но именно так она рассказывает.
Мама говорит, что со мной приятно спать, потому что я не дергаюсь и лежу тихо – «как суслик». Наверное, поэтому она иногда называет меня сусликом – даже чаще, чем моим настоящим именем. Мы до сих пор иногда спим вместе. Как вы считаете, что об этом думает бабушка? Правильно: ничего хорошего.
Глава 15. Я думаю о Мисаки Ямаути
Мамины фотографии получились очень красивые. Я сохранил их на компьютере, а потом скопировал на флешку, чтобы принести в пятницу.
