На ней светлое вязаное платье, волосы собраны в высокую прическу, на лице почти нет макияжа. Она выглядит скромной и при этом достаточно молодой, привлекательной.
— Мам, — Соболев моментально меняется в лице. Из вредного колючего ежика, превращается в податливую лань. Вот это да. — Ты чего вышла? Холодно же.
— Ну как не выйти? Такое событие, — она спускается ко мне, и протягивает руку, маленькую с тонкими пальцами, довольно изящную. Я тушуюсь несколько минут, затем принимаю ее рукопожатие.
— Здравствуйте, — почему-то смущаюсь я, будто знакомлюсь с мамой своего реального парня.
— Меня зовут Кристина.
— А я Лилия Владимировна, мама Русика, — сколько тепла в ее голосе, что мне даже не верится, что они родня.
— Рада знакомству, — киваю я, закусив губу. Она поддается ко мне и шепчет уже на ухо так, что Руслан не слышит.
— Сегодня особенный день, мой сын никогда не приводил девушек знакомиться. Я немного волнуюсь.
— Мам, пойдемте в дом, — милая атмосфера разрывается, когда мы переступаем порог шикарного особняка.
Я даже толком осмотреться не успеваю, встретившись с суровым взглядом мужчины, на которого очень похож Руслан. Тот же нос, скулы, даже стрижка в чем-то схожа, они будто клоны.
— Пап, мы уже идем.
— Время не резиновое, — бурчит мужчина, и, не удосужившись представиться, уходит в сторону, судя по всему, обеденной комнаты. Вот в кого пошел Соболев — в отца.
Стол, к слову, накрыт шикарно: тут и разновидности салатов, рыбные блюда, мясные, фрукты, даже клубника. Живут же люди, словно в ресторане.
И все главное таким вкусным выглядит.
Руслан отодвигает для меня стул, мы садимся с ним напротив его родителей. Прислуга разливается нам вино, и соки. Затем уточняет, кто и что хочет, и я, позабыв обо всем на свете, прошу положить мне кролика в сливочном соусе.
— А я думал, вы Кристина, вегетарианка, — строгий голос отца Руслана, словно хлыст, врезается мне в спину. Я аж выпрямляюсь. Соболев кидает на меня убийственные взгляды, пока у меня по шее сходят сто потов.
Божечки, ну и ситуация.
— Так я не себе, — нахожусь, что ответить, меняя интонацию на фальшиво-игривую. — Это Русику. Он любит кролика. Да, любимый? — когда я обозначаю Соболева «любимым», у него уж челюсть вытягивается. Это выглядит так смешно, что мне с трудом удается сдержать смешок.
— Вы еще не женаты для таких вольностей при посторонних, — подчеркивает его отец. Какой душный мужик, все-таки.
— Дорогой, ну они же молодые. — Влезает Лилия Владимировна.
