Держать его под руку на мероприятиях, изображать подружку, понимать, что все это как яд, что медленно отравляет тело. Я не готова. Я не мазохиста. А потом еще смотреть, как Соболев зажимает свою психологини по углам или других девушек. Увольте.
Лучше постараться расставить все точки сейчас, разойтись, попробовать уговорить его закончить фиктивные отношения. Да, компромат на меня никуда не делся, и Руслан может послать меня к черту, продолжить игры в шантаж. Но я хотя бы попробую.
— Что? — со смешком срывается у него.
— Герман ревнует?"
"Господи! Даже мысли у нас разные. Секунда-другая, мы пересекаемся взглядами, и от этого у меня спину мурашками осыпает. Глаза у Соболева такие холодные, жестокие, и сам выглядит не хуже айсберга. Моего личного. Который разнесет душу вдребезги. Вернее уже разнес.
— У него нет поводов, — хмыкнув, отвечаю, хотя меньше всего на свете мне охота говорить про Германа. Я все еще не понимаю, зачем Руслан приходил, звонил, принес тот пакет из аптеки. Почему он ведет себя то, как придурок, то пытается проявлять… заботу, что ли? Сложно… с ним безумно сложно.
— Значит, френдоза закончилась? — цепляется Соболев за слова. Тогда и я решаю зацепиться, но не за слова, а за действия.
— Зачем ты приходил? И почему не отдал пакет из аптеки?
— Неважно, — слишком резко отвечает Руслан. И мне вдруг кажется, что что-то происходит между нами. Что-то невидимое, но такое острое, как надрыв. Будто мы находимся на краю пропасти и вот-вот разобьемся. Оттолкнем друг друга окончательно.
А может уже оттолкнули. И мне бы радоваться, однако сердце лишь сильнее саднит.
— Так рада, что сможешь зажиматься с этим чмошником? — язвительно интересуется Руслан.
— Он — не чмошник, — рычу сквозь зубы, крепче сжимая края учебника, который достала еще до этого. Склоняю над ним голову, желая всем видом показать, что дальше разговаривать не хочу. Пусть идет огрызаться в другое место. Не получается у нас по-человечески.
— Других во френдозу не отправляют.
— Друзья тоже нужны, — перелистываю страницу, а у самой от эмоций, что бушуют в груди, пальцы подрагивают.
И тут Соболев, совсем обнаглев, выхватывает мой учебник, который был сроду спасательного щита. Я кидаю на него взгляд дикой кошки, на что получаю довольную ухмылку.
— Не думаю, что у вас что-то выйдет.
— Только с такими как ты ничего не выходит, — слетает машинально у меня. И вроде я понимаю, что зря делаю акцент на этом во второй раз, а поделать с собой уже ничего не могу.
