Потому что пожар рядом с девушкой либо есть, либо его нет. И в моей жизни, вероятно, никогда его и не было, а теперь, пожалуйста — наступил.
— У меня дела, — бросаю сухо Миле, она правда хватает меня за руку, опять что-то говорит, настаивает. Эта возня занимает пару минут, но я вырываюсь и мчусь в сторону, где только что была Кристина.
Забегаю в ее корпус факультета, оглядываю холл и лишь шумно вздыхаю.
Не успел…
Глава 40
Когда Герман пригласил меня погулять после пар, я отказалась. Еще и погода такая противная стояла, какой гулять? Хотелось, скорее домой, под плед, наушники вставить и слиться с самой собой.
Но он неожиданно приехал к универу, написал смс, мол жду на парковке, и все тут.
Я пришла к нему и честно сказала:
— Не хочу, правда, — и уже думала уходить, как он останавливает меня, внимательно взглянув своими голубыми глазами.
— Скажи честно, все так плохо?
— Не понимаю, о чем ты, — жму плечами, переминаясь с ноги на ногу. А у самой на душе кошки скребутся. Все мысли вокруг Руслана. Будто других людей, дел, да вообще ничего не существует.
Только он.
— Тогда я расскажу, — Герман делает вдох, по лицу его вижу какое-то смятение. — В тот день, на улице мы с Русланом, также его зовут, да? Говорили.
— Что? — тихо ахаю я, глотая губами воздух, словно рыбка. И сердце так предательски сжимается, обволакивая надеждой. А вдруг что-то хорошее сейчас скажет Герман, и моя любовь не будет такой уж отравленной стрелой.
— Я сказал ему, — он вдруг поддается навстречу, так, если бы хотел поцеловать.
— Что ты мне нравишься, — прямо сообщает Вебер. Но я не заостряю внимания на этом признании, жду того, что будет дальше. У меня даже дыхание перехватывает, да и сама я вся натягиваюсь, словно нить. И от этой близости совсем не теряюсь, воспринимая ее как что-то обыденное. Она для меня на последнем месте по значимости.
— И…
Герман грустно улыбается, словно ожидал другой реакции, и мне за это где-то неудобно. Вот только сейчас мои чувства настолько находятся в водовороте, что я не могу толком реагировать на других людей, их переживания.
Знаю, это эгоистично, мне за это стыдно, и скорее всего, позже я обязательно извинюсь перед Германом. Все же он хороший парень, а я далеко не лучшая версия девушки, о которой стоит мечтать.
— Он сказал, что… — правда договорить Вебер не успевает. Женский голос окрикивает Соболева, которого мы и не заметили. И я, которая еще минутой ранее грезила надеждой на что-то прекрасное, ощущаю себя дурой. Просто неимоверной дурой.
