Переминается с ноги на ногу. Поглядывает на мои окна. Вон и телефон вытаскивает, кликает там что-то, а когда мой мобильный отдает трелью входящего, становится, очевидно — Вебер мне звонит."
"Руслан резко глушит двигатель, на его губах сверкает хищная, опасная улыбка. Он дергает ручка, выходя на улицу.
— Ты куда? — оглушено спрашиваю я.
— Поздороваться, — бросает сходу Соболев. — Хорошие манеры никто не отменял.
Глава 42
Пока я отстегиваю ремень и выскакиваю из авто, Руслан успевает дойти до Германа и что-то ему сказать.
Он тянет руку, и сперва мне кажется, хочет пожать ладонь Вебера, но потом я понимаю — нет, тут другое. Соболев выхватывает торт у Германа, бросив взгляд в мою сторону, мол, чего медлишь, шустрее.
— В чем дело? — торопливо спрашиваю, оказавшись, наконец, рядом с парнями. Коробка с тортом оказывается у меня в руках, Руслан ее практически силой впихивает. Да и в целом его лисьи глаза полыхают чем-то таким, у меня и слов подобрать нет. Это не злость или гнев, больше похоже на вспышку ревности.
Но я в это отказываюсь верить. Не после того, как Соболев то с одной переспал, то с другой. Он ветреный, и я для него не больше, чем очередной трофей на полке. Если, конечно, меня вообще в эту категорию занесли.
— Холодно уже, решил побыть благородным самаритянином, — кривит губами Руслан, затем подхватывает под локоть Германа и толкает в сторону своей машины. — Подвезу товарища. А то замерзнет, как ему потом девочек ублажать? Не хорошо.
Вебер делает несколько шагов, брови его хмурятся, и он одергивает руку Соболева.
— Ты в конец офигел, однокурсник? — рычит Герман.
Я тоже не остаюсь в стороне, понимаю, что происходящее может вообще к ужасным последствиям привести. А уж зная, какой-то Соболев взрывной, не удивлюсь, если он и кулаками махать решит. Нет, такого допускать нельзя.
— Я тебе ведь говорил, — грозно рычит Руслан, но я не вникаю в его слова. — Ты настолько тупой, что нужно повторять дважды?
Поставив торт на заснеженную землю, хватаю Соболева за руку.
— Прекрати, — требовательно прошу его.
Наши взгляды как раскаты грома в грозовом небе. Они встречаются, разносят друг друга вдребезги и разлетаются искрами. От них воздух плавится, не хуже раскаленного металла.
— А если нет? — он вдруг поддается на встречу, опаляя своим дыханием мои губы. Вены гудят, кровь по ним настолько разгоняется, что тело пронимает волной дрожи. Пульс частит. Желание такое дикое, безумное, как хищник, впивается в меня, подталкивая сделать безрассудство.
