— И что ты мне предлагаешь? — кидаю на него полыхающий взгляд, ощущая, как сердце заходится от негодования. — Паразитировать?
Соболев убирает руку, и отодвигается. Создается впечатление, что он не ожидал такого ответа от меня. Я может и сама не ожидала, но выбор менять не буду.
— Какие глупости у тебя в голове. — Буднично отзывается он, словно моя проблема — ерунда. И я вдруг, сама от себя не ожидая, начинаю защищаться.
— Конечно, кому-то вроде тебя не понять моих глупостей, — к глазам подкатывают слезы, меня будто загнали в угол сразу два близких человека.
И никто из них не готов понять, принять ту боль, что гложет меня. Я не понимаю… почему они так со мной. Почему так сложно, просто поддержать мое решение быть взрослым, самостоятельным человеком?
— Кристина, — Руслан наклоняется, пытаясь разглядеть мое лицо, но я упорно отворачиваюсь. — Человек без высшего образования в десяти процентов из ста может добиться чего-то стоящего. В остальных случаях, он так и остается работать в магазине.
— А чем плоха работа в магазине? — взрываюсь я.
Несколько минут он молча смотрит на меня, так будто впервые видит. В этот момент, мне кажется, мы стоим на разных уровнях зрелости. И ощущаем жизнь тоже по-разному. Я раньше не задумывалась об этом, но теперь — есть ли у нас вообще будущее? Соболев родился в обеспеченной семье. Ему место в президентском кресле крутой фирмы, а где мое место? Что будет, когда пройдет страсть, которая застилает нам глаза? Что будет через два, три, четыре года? А будут ли они вообще у нас?
— Если ты ждешь, что я поддержку твое решение — нет, я этого делать не стану.
— Строго цедит он, мягкость во взгляде пропадает и там появляется холод. — Проблемы взрослых — это их проблемы. Хочешь денег, пиши дипломные на заказ, в конце концов, пробейся в издательство и продавай книги. Но не бросай учебу. Эмоции пройдут, а жизнь остается.
— То есть с девочкой из магазина, которая сидит за кассой, ты встречаться не сможешь? — к горлу подкатывает болезненный ком. Я не могу его сглотнуть, мне в целом уже и сидеть здесь противно.
Воздуха не хватает, тело потряхивает. И опять это дурацкое качество — сбегать при первых трудностях. Даже в разговорах. Я ведь действительно хочу сбежать.
Руслан бьет ладонью по столу, чем привлекает внимание персонал кофейни. Он злится, я тоже злюсь. Но разве не должно быть все иначе?
— Причем здесь я, наши отношения? — Соболев не кричит, но тон его голоса такой стальной, резкий, будто мы чужие друг другу.
