Все началось еще в пятом классе, когда меня посадили с Петькой Зубатовым, от которого Алина была безума. И тот неожиданно подружился со мной, Алину же, наоборот на дух не переносил. Ну а дальше — по накатанной. То нас отправили на конкурс чтецов, где победила я, Серафимова заняла второе место. Для городского выступления из школьной танцевальной группы, взяли несколько девочек, в числе которых оказалась я, а не Алина. Иногда доходило до банальностей: классная зачитывала наши сочинения, те, которые ей больше всех нравились.
И если вдруг среди них попадалось мое, но не Алины, она моментально багровела.
Серафимова каждое поражение принимала как сигнал к войне. Правда, ответочки у нее были до ужаса тупые, глупые: то она при всех в классе заявила, что я потеряла свои прокладки. Конечно, меня тогда это заявление ввело в такой конфуз, особенно смех мальчишек, они в детстве бывают ой, какие злые. То мою куртку случайно выкинули в окно, на вопрос кто, все упорно молчали. Серафимова была лидером мнений в классе, я же простым обывателем.
Нет, после мне рассказывали про ее проделки, но ждать правды порой приходилось месяцами.
Ближе к старшим классам, Алина дошла до крайности. Она подкинула мне в карман чужие деньги, и обвинили при всех воровкой. Терпеть это было выше моих сил, поэтому я, закипая от гнева, подскочила прямо при учительнице, и зарядила пощечину этой выдре. Между нами завязалась потасовка. Наказать должны были обоих, но так как родители у Серафимовой более высоких чинов, наказывали по итогу только меня.
"
"Пиком стал тот день, в одиннадцатом классе, когда Алина с подружками подловили меня в туалете и отрезали волосы. Очередная месть, правда, в этот раз за парня, в которого она то ли была влюблена, то ли хотела с ним встречаться. Он пригласил меня на танец на школьной дискотеке, и я согласилась, ей это не понравилось.
Ну за ответом долго ходить не пришлось. На следующий день я облила эту стерву краской, она потом ревела в туалете, оттирая свои длинные лохмы.
Жаль, что я не спустила это на тормозах. Потому что моя месть могла заключаться только в защите, Алина же мыслила иначе, вечно желая уколоть меня больнее. И у нее это получилось: я осталась навечно в лузерах… И с разбитым сердцем.
— Чего не здороваешься? — голос одноклассницы вырывает меня из воспоминаний. Перевожу на нее взгляд, а самой так тягостно на душе, что не драться хочется, как обычно я привыкла, наоборот — бежать. Притом далеко и не оглядываться.
