Я в этом домашнем спортивном костюме, с торчащими в разные стороны волосы, и тапках, и она, будто собралась в офис на заседание. Как несуразно мы бы смотрелись вместе со стороны.
— Русик, какой ты грубый, — мурлыкает Ева. И снова этот взгляд, которым она пытается показать, что нам суждено быть вместе. И как бы говорит — я не привыкла к отказам. Забавно, но ведь и я не привык, когда что-то делается не так, как мне надо.
— При виде тебя, мои хорошие манеры отключаются.
— А я тебе принесла, — она машет перед моим носом пакетом из аптеки.
Затем начинает спешно разуваться, как будто я ее приглашал.
— Оставь себе, у меня своего добра хватает.
— Я пришла тебя полечить, — улыбается Ева и тянется ко мне, словно мы с ней любовники. Вот-вот еще на плечи повиснет, но я вовремя отступаюсь.
— Меня моя девушка будет лечить, — холодно отрезаю, привалившись спиной к стене. В глазах у Евы все меркнет. Она как-то моментально блеклой становиться, правда это лишь на мгновение, уже через секунду, Архангельская сглатывает и сжимает кулаки.
Бесится.
— Ты серьезно, Соболев? Ну ладно, мы все поржали тогда, как она тебе отвесила леща, но это же интрижка.
— Нет, Ева, это не интрижка.
— Скажи еще, что ты влюбился в нее, — фраза звучит так ядовито, что даже воздух вокруг нас будто сгущается и его становится чертовски мало.
— А почему нет? — жму плечами, а у самого перед глазами, почему-то мелькает Кристина в этом своем черном платье на дискотеке. И то, как она губу закусывает, как смеется. Чем больше я о ней думаю, тем яснее свожусь к мысли, что нам надо переспать.
Разок. И тогда отпустит. Я же не могу не взять то, что просится ко мне в руки, правильно? Еве об этом, конечно, знать не обязательно. Пусть думает, что у нас любовь и бабочки.
— Руслан, ты хоть знаешь из какой она семьи?"
"Меня ее вопрос напрягает, и это не потому, что я не знаю, а потому что Ева знает. Значит, она уже успела пробить биографию Кристины и может сделать что-то такое, гаденькое, что отразится на нас с Ивлевой обоих. Так дело не пойдет.
— Тебя это не касается, Архангельская, — мой тон звучит грубее, с намеком, что пора бы закрыть разговор.
— Ты знаешь, где работает ее отец? — не унимается она.
— Ева, сбавь тормоза, пока я не зашил твой рот веревкой, — кажется, болезнь дает о себе знать, я завожусь с пол оборота.
— Она тебя не стоит! — повышает голос девчонка.
— Она не вещь, — рублю я. — Чтобы что-то стоить.
— У вас ничего нет, это же и дураку понятно. И я дорогой мой, не слепая.
