Никто и никогда еще не приходил на помощь. Никто и никогда еще не обещал, что защитит. смею ли я поверить в подобное? Но сейчас мне этого очень хотелось. Даже если после я сильно пожалею..."
"– Ее Светлость была на коленях, когда мы вошли. Очевидно, что ей стало нехорошо, в таком состоянии она не сможет продолжить разговор, мадам. Вы ведь не станете спорить с этим?– очень тактично заметил мужчина, в котором я начинала нехотя узнавать секретаря своего мужа. На руках же меня держал сэр Гаспар, который незадолго до внезапного приезда свекрови отпросился у меня посетить рыцарский орден.
– Его Светлось приказал нам в его отсутствие оберегать Ее Светлость герцогиню от любой опасности или потрясений. Потому, если желаете, продолжите свой разговор после возвращения герцога. До тех пор леди Арию должен осмотреть врач.
– Не смешите меня! – взвилась свекровь. – Ария, скажи им, что все в порядке.
И вновь появилась потребность подчиниться, и лишь болезненным усилием воли я сидела на руках рыцаря, даже не шевелясь и не дыша.
– Ария! – требовательнее позвала мадам Фелиция, а я зажмурилась.
– Мои глубочайшие извинения, мадам, – раскланялся Жак, что я заметила краем сознания. – Но я подчиняюсь лишь приказам Его Светлости и не могу ослушаться его воли. Если я ошибся, позже, непременно приму свое наказание, если таковое будет!
– Да ты в своем уме, идти против меня? – прошипела свекровь.
– Как уже сказал, я подчиняюсь своему господину. При всем уважении, мадам, но это – не вы, а ваш сын.
Если он решит меня уволить за подобную дерзость, я приму это решение с благодарностью. На этом прошу простить, но меня сильно беспокоит бледность леди Арии. Думаю, ей срочно нужно показаться врачу.
– Жак! – позвала Клара, в чьем голосе послышался такой шок от предательства сына, что мне на мгновение стало ее жаль.
Но лишь на мгновение…
***
– Я еще не вступил в должность, но уже жалею, – вышел герцог из кабинета императора, что вызвал Сиэля по незначительным вопросам, которые могли подождать.
Тем более в такой день, как этот. Сегодня Сиэль собирался встретить мать и серьезно поговорить с ней.
В телеграмме говорилось, что великая герцогиня вернется лишь вечером, но странная нервозность и тревога захватила его значительно раньше, еще по дороге в императорский дворец. Покидать поместье герцогу категорически не хотелось, но и пойти против приказа императора не мог, потому приложил все силы, чтобы решить вопросы в самые короткие сроки.
