Другой вопрос, подпустит ли Ария меня к себе? Она и без того обижена на меня, и любая попытка склонить ее к супружескому долгу будет равносильна изнасилованию, чего я не желаю. Но… но если Арии станет известно, что помимо обычных издевательств, моя мать пичкала ее лекарствами, то у меня не останется и шанса. Даже в моей голове это не укладывается, а что до Арии…Она не должна узнать. Ни за что!»
Стоило подумать о супруге, как герцог почувствовал болезненный укол в груди смешанный из тоски, сожаления и вины.
И все же, лишь сейчас, когда возникла реальная возможность того, что он потеряет супругу, мужчина запоздало понял, что эта мысль причиняет боль. Ему нравилось смотреть на ее лицо, ему нравился ее запах, очень редкие улыбки, умные и проницательные глаза, ему нравилось тепло ее тела. Но прежде все это было словно приглушено болью и несчастьем, которые она испытывала. Однако в последнюю неделю, Ария словно проснулась от кошмара. Она стала жестче, решительнее… и пусть она была зла на герцога, ему нравилось, что в ее взгляде появился этот огонь.
Она больше не выглядела ожившей куклой, которую он боялся сломать одним прикосновением.
Поняв это, герцог не мог допустить развода. И совсем не из чувства вины перед ней, а из собственного эгоизма.
– Как пожелаете, – отошел герцог к окну, заложив руки за спиной. – Как я уже сказал, завтра госпожа Клара отправится в путь. Вы последуете за ней через месяц. Этого времени будет достаточно, чтобы подготовить поместье к вашему приезду.
– Ты отворачиваешься от родной матери из-за этой грязнокровки?
– Смею напомнить, что, хоть вы не были счастливы, но одобрили наш брак с Арией, матушка. Для вас это была сделка, и Арию вы воспринимаете лишь как инструмент. И моя вина в том, что я не понял это изначально. Ведь я полагал, что, однажды разделив судьбу с Арией, вы будете к ней добры, – заявил он, отчего великая герцогиня вздрогнула. Вспоминать печальное прошлое она не любила. – Я верил, что, как и Ария, будучи проданной семьей в жены моему отцу, вы осознаете, что она – всего лишь жертва, которая, как и вы, лишь выполняла волю родителей.
Потому особенно жестоко было вымещать на этой девочке свою злость."
"– Вот именно! – закричала мадам Фелиция. – Я столько страдала ради этого брака и рода Клоше. Я несу ответственность и по сей день. Я вытерпела жестокого мужа, несправедливость родителей, даже пережила казнь супруга и падение рода.
