– Если вам так тоскливо, я могу позвать…
– Я не хочу, кого-то. Я хочу побыть с вами, – твердо заявил он.
– Зачем вам это? С каких пор вы стали искать моего общества? – не хотелось мне сдаваться, но и любопытство сдержать не смогла.
– Я всегда хотел вашего общества, Ария, – сказал он, то, что совершенно не укладывалось в голове. – Просто не мог себе позволить. А сейчас хочу воспользоваться возможностью.
– Какая-то нелепица, – фыркнула я, но лицо уже буквально горело.
– Я и не ждал, что вы поверите, – услышала я усмешку и подумала, что он надо мной просто издевается.
Однако, отступать, кажется, Сиэль не намеревался: – Так, что? Возьмете на себя ответственность перед больным человеком? Все же, я – герцог, и от моего здоровья зависят так много людей, – иронизировал он, чего даже не пытался скрыть. А я подумала, что действительно не узнаю мужа. Его нынешнее поведение так отличалось от привычного благовоспитанного и величественного герцога. – А вы – герцогиня и моя жена. Потому, вы также несете ответственность, если со мной что-то случится.
Верно?
– Вы решили мной манипулировать? – прищурилась я.
– На обычную просьбу вы бы не отозвались, – кажется, развел руками мужчина.
– Это нелепо, – раздражалась я, но… план герцога действительно работал. Доводы у него были довольно действенными. Пока я его жена, обязана о нем заботиться. Да и… чувство вины, которое я испытываю с момента, как узнала о его недуге, просто не позволило бы мне уйти от мужа, после того, как он попросил остаться. Уж такую мелочь я могу себе позволить.
– Пока будете держать меня за руку, вам лучше сесть на постель. Кресла у кровати нет, а я сейчас слишком слаб, чтобы пододвигать его, – продолжал он издеваться, увидев, как я с поражением плетусь к постели.
– Еще и за руку держать? – возмутилась я.
– Мне же снятся кошмары. Но если вы будете держать меня за руку, уверен, что они не будут беспокоить этой ночью.
– Могу позвать вашу матушку. Уверена, она точно отпугнет все ваши кошмары, – тяжело вздохнула я, а после напряглась, поняв, что ляпнула.
– Вы сейчас иронизировали? – хохотнул Сиэль, чью мать я назвала страшнее любого ночного кошмара.
– Вовсе нет, как я могла… – занервничала я. – У меня ужасное чувство юмора, потому шутить не люблю. Вы неправильно поняли.
– Понял я все правильно, – возразил он, взяв из моих пальцев фонарь и поставив его на тумбу. А затем потянул меня за руку, вынудив сесть на край постели. – Но даже так, предпочту, чтобы мой сон оберегали именно вы.
