Вы совершенно не разбираетесь в женских вкусах, – вспомнила я про подаренный им браслет, который сейчас покоился на дне моей шкатулки с украшениями, и который я позволю себе надеть не ранее, чем окажусь в возрасте свекрови, ибо для молодой женщины – то украшение слишком вычурное. И на мой внешний вид до недавнего времени муж даже не обращал внимания, в какое бы безвкусное тряпье его мамаша меня бы ни одевала. – Вы бы не смогли выбрать для леди Леоноры ни то платье, ни подходящий под него комплект украшений.
Я знаю, что это дело рук мадам Фелиции. До сегодняшнего вечера я могла позволить себе мысль, что вы могли поручить заниматься этим вашей матушке, но после того, как узнала, что вы с леди познакомились лично впервые, поверила в вашу искренность. Потому что, будь иначе, вы не были бы так резки в словах, даже для того, чтобы сохранить перед публикой лицо. Ваши же слова сегодня втоптали репутацию леди в грязь, наверняка, это разрушит ее жизнь…
– Ты веришь мне? – переспросил он так, точно не мог взять в толк мои слова, не ожидая подобного исхода событий и моей покладистости.
– Верю, но это мое личное мнение. С остальными дела обстоят иначе, – смиренно и с горечью протянула я, откинувшись немного назад, чтобы убрать с лица выбившиеся из прически волосы и страдальчески посмотреть в потолок. – Проблема никуда не денется. Факт того, что семья Лемар получала из дома Клоше дорогие подарки – неоспорим. Мало кто будет разбираться в том, что это личная инициатива мадам Фелиции.
Для всех очевидно, что у вас с леди Лемар действительно есть скрытые отношения, а ваши сегодняшние слова – лишь предлог, чтобы защитить свою честь перед знатью и супругой. И сам граф Лемар, наверняка, знал про то, что его дочь принимает подобные подарки. Любой уважающий себя и своего ребенка отец не решился бы на это, не будь на то причин. Подозреваю, он закрывал глаза на эти знаки внимания, будучи в чем-то уверенным. Это говорит лишь о том, что между вашей матерью и домом Лемар было некое соглашение.
Если граф не совсем дурак, у него наверняка найдутся и гарантии этой договоренности. Если так, никто не станет разбираться, по своей воле или с вашего позволения этим занималась великая герцогиня. Ее авторитета в обществе достаточно, чтобы воспринимать ее действия, как твердые намерения относительно леди Леоноры, – рассуждала я и чем больше вдавалась в ситуацию, тем более тошно становилось на душе.
