– На этой улице прошло мое детство, потому меня уже ничего не сможет удивить в данном месте, – призналась я, что удивило мужчину, но он вновь сдержался. Неужто не знал, что я – простолюдинка? А если знал, наверняка не предполагал, что мое происхождение настолько низкое. Впрочем, в свое время отец потратил много денег, чтобы скрыть этот темный и позорный эпизод его жизни, а я одним своим появлением в данном месте спустила все его усилия и затраты в отходник. Ему это наверняка не придется по душе. Есть повод гордиться.
А когда данный факт дойдет до герцогства, все встанут на уши: Сиэль на меня точно больше даже не взглянет. А его мамашу схватит удар. Прямо, предвкушаю… – Я приехала навестить давнюю знакомую, не думаю, что она откажет мне в визите.
Рыцарь вышел первым, одним своим появлением вынудив зевак расступиться, угрожающе осмотрелся, а затем подал мне руку, помогая спуститься на пыльную давно не ремонтируемую брусчатку.
На лицо невольно закралась грустная, ностальгическая улыбка от подобного.
Здесь ничего не меняется. Те же дыры на дорогах, те же грязные лужи, те же заплесневелые стены домов, покосившиеся крыши и аляпистые вывески, которые давно просят обновления. На их фоне сиротливо висящая небольшая медная табличка на краю дома со скромным названием «Ателье», смотрелась совершенно инородно.
Я даже помню то время, когда эта табличка вешалась. Это был первым и последним подарком от меня на первые сэкономленные мною деньги. В тот день я намеревалась навсегда покинуть свой дом и эту улочку, на которой, несмотря на бедность и невзгоды, прошли мои самые счастливые дни детства, которое закончилось слишком рано.
И сейчас мне было очень совестно, что за эти пятнадцать лет я так и не набралась смелости посетить данное место хотя бы раз.
Несмотря на заявленное ранее, внутренне я очень переживала и волновалась, потому не сильно удивлюсь, если меня не захотят видеть в этом доме, который был ко мне когда-то очень добр.
На глаза вновь навернулись слезы, которые я быстро сморгнула, мысленно призывая себя к спокойствию, на деле же содрогаясь всем телом и набираясь большого мужества, чтобы открыть пошарпанную дверь с помутневшим от времени окошком.
К чести рыцаря, который видел все это, но не двигался, сэр Гаспар позволил мне эту минуту слабости и не вмешивался, молча охраняя мою спину.
Глубоко вдохнув слегка затхлый воздух, характерный для низин и окраин города, я затаила дыхание.
