Даже если ты уйдешь (СИ)

Он жадно глотал воздух ртом, протянул руку и ударил по выключателю. Тут же появилась резь в глазах, привыкших к темноте, но все же мужчина посмотрел на спящую жену и дотронулся до нее. Теплая. Бледная, но все-таки теплая. А значит, живая.

— Эсми! Эсми, родная, проснись! — шептал и гладил острое плечо.

— М? — простонала она. — Что?

— Ты жива… — выдохнул он с облегчением и только сейчас Эсми разлепила тяжелые веки.

— Вроде бы да, — просипела она — А что?

— Ничего, родная, — Муслим положил тяжелую ладонь на ее лоб и провел ею от бровей до макушки.

 — Спи.

— Что случилось? — взглянула на него серьезно. — Ты какой-то странный.

— Сон страшный приснился, — все еще шепотом разговаривал он.

Нахмурившись, Эсми несколько секунд буравила взглядом мужа, который боялся сказать вслух, что же ему снилось.

— Сон про то, что я умерла? — вдруга спросила она.

Страх сдавил все внутри, за ребрами сильно закололо сердце. Вспомнилось, как он плакал над ее телом и звал по имени.

— Это просто сон.

— Хм, — задумалась Эсми и поджала губы.

 — Моя бабушка говорила, что если человеку снится смерть близкого, значит, он будет долго жить. Поверье такое.

— Никогда не слышал.

— Почему-то сейчас вспомнила, — в слабой ухмылке она снова закрыла глаза.

— Ты что-нибудь хочешь?

— Пить и спать."

"— Сейчас, — Муслим сразу подскочил с кровати, обошел ее, захватив по дороге стул. Сев на него, он поднял стакан с тумбочке и протянул его жене. Она обхватила губами трубочку и втянула воду. После, откинулась на подушки и посмотрела на мужа.

Теперь у него на голове был колючий ежик. Она поймала себя на мысли, что тоскует больше не по своим, а по его волосам, в которые так любила зарываться пальцами.

— Ты спи, я посижу здесь, — накрыл ее ладонь своею и погладил большим пальцем.

— Я не умру, Муслим, — попыталась пошутить Эсми.

— Я знаю, — прошептал он, поднес к губам узкую, бледную кисть и поцеловал ее. — Просто посижу, пока ты не уснешь.

— Мой любимый человек, — внутренней стороной ладони она коснулась колючей заросшей щеки.

* * *Когда понемногу отпустило, Эсми начала вставать, ходить из комнаты в комнату, делать мелкие домашние дела. Холодильник был забит под завязку: что-то готовила мама, что-то привозили из цеха брат с отцом. Вот только Эсми по-прежнему кусок в горло не лез. И самое обидное: она перестала чувствовать вкусы и запахи. Такое уже было при ковиде.

В тот день Эсми отправила детей в школу, а мужа на работу, и решила выйти на улицу.