Даже если ты уйдешь (СИ)

— Отойдет, — усмехнулся Руфат. — Его внуки и так Юсуповы, так что перебесится.

— Ладно, — Лейли дотронулась до щеки любимого, — проехали. Ты можешь себе представить, что это наши дети? Что мы родители? Кажется, только вчера я пришла в твой класс, а потом мы упали с самоката и думали, что родители нас убьют. А теперь мы подарили им внуков. Двух по цене одного!

— Я все еще в шоке, что их тоже двое, — мужчина обнял жену за плечи и притянул к себе.

— Это твои гены, — Лейли положила голову на плечо мужа.

— А ты героиня. Теперь я понимаю, что чувствовала моя мама, когда мы с Ситорой родились. Как она, бедная, уставала с нами.

В дверь тихонько постучали, а через секунду в проеме появилась голова Эсми. Она сияла от радости, увидев широкую двойную люльку.

— Можно к вам? — все так же вполголоса спросила она, чтобы не разбудить внуков.

— Конечно, мама, — Лейли встала, а вслед за ней поднялся и Руфат.

Эсми вошла первая и завела за руку мужа. Муслим на сегодня исчерпал лимит скупых мужских слез.

Сначала всплакнул, когда малышам давали имена и мулла читал над ними азан. Эсми украдкой поглядывала на него и думала, что великан стал с возрастом сентиментальным. Но она любила в нем эту искренность.

— Пап, ну ты что? Опять? — цокнул Руфат. — Не надо.

— Нет-нет, все нормально. Я пока держусь, — заверил гордый дед. Он уже привык, что и Руфат, и Ситора называли его папой. Это случилось через несколько месяцев после операции, когда Эсми проходила лучевую терапию и врач посоветовал ей ограничить общение.

В квартире с ней остался только Муслим, а дети жили у бабушки с дедушкой.

— Лейли, все уже разошлись, иди поешь нормально, — велела Эсми. — Руфик, твой папа с женой уезжают, он хотел попрощаться.

— Вы идите, мы присмотрим, — сказал Муслим и склонился над люлькой. Посмотрел сначала на внука и своего тёзку, а затем и на внучку.

Когда молодые родители вышли, малыши, словно почувствовав это, закряхтели и заерзали одновременно.

Эсми принялась поглаживать их по спинкам и монотонно шипеть, но они уже открыли глазки и недоверчиво смотрели на окружающий мир.

— Проснулись, — вздохнул Муслим. — Эх вы! А мама только вышла поесть.

— Ничего страшного, — улыбнувшись, Эсмигюль посмотрела на мужа. — Сейчас убаюкаем их.

Бабушка осторожно взяла сначала маленького Муслима и передала его в руки деда. Тот держал его как фарфоровую куклу, боясь сделать резкое движение.