Даже если ты уйдешь (СИ)

— Вам тоже на третий? — бросила через плечо женщина.

— Да-да. Триста пятый кабинет.

Эсми резко остановилась и развернулась к нему. А он опешил, взглянув на нее снизу вверх, и еще сильнее сжал перила.

— Вы в триста пятый? В 9 “А”?

— Да-а, — протянул он хрипло, отчего у Эсми по коже поползли мурашки. — А что?

— Так и я в 9 “А”.

“Пятнадцать лет? Ее детям по пятнадцать лет? — вспыхнуло у него в голове. — Как так, ей же на вид меньше тридцати?”

— Сколько вам лет? — сорвалось с языка. Муслим мгновенно пожалел об этом и поник головой.

 — Простите, это глупый, некорректный вопрос, я…

— Мне 38, - перебила Эсмигюль. — Я рано вышла замуж. Ну пойдемте уже, а то собрание закончится.

Она хорошо перевела тему и спокойно продолжила подниматься по лестнице Пока Муслим шел за новой знакомой, он сто раз проклял свой язык и хорошее зрение, позволяющее ему лицезреть потрясающий вид сзади на осиную талию, густые черные волосы, прикрывающие лопатки и округлые, плавно покачивающиеся бедра.

Дойдя до кабинета, Эсми постучала и сразу же открыла дверь.

Классный руководитель — пожилая, но бодренькая и стильно одетая женщина лет шестидесяти, посмотрела строго поверх очков на парочку в дверях.

— Опаздываем, — только и сказала она.

— Нина Петровна, извините, пожалуйста. Пробки, — виновато улыбнулась Эсмигюль.

— Хорошо, садитесь, — взглядом она указала на класс, где за партами сидели другие родители.

Эсми с Муслимом сели за предпоследнюю парту в среднем ряду. Для Мамедова она была неудобной, потому как из-за высокого роста он не знал, куда деть свои ноги.

Он широко их расставил под столом и невольно задел коленом ногу Эсми. Повернув голову, она посмотрел на него удивленно.

— Извините, — прошептал он, пока учительница рассказывала про новшества этого года.

— Ничего страшного.

Эсми окинула взором присутствующих и заметила, как в их сторону заинтересованно посмотрела председатель родительского комитета. Эсми никогда не была активисткой, но знала, что в чате класса эта мадам постоянно выступала с инициативами и вечно изображала бурную деятельность.

Невооруженным глазом было видно, что ее заинтересовал новенький.

“Ах да, она же тоже разведенная, — хмыкнула про себя Эсми. — Я тебя расстрою, дорогая, он уже женат”.

— Как зовут ваших двойняшек? — тихо спросил Муслим.

— Ситора и Руфат. А вашу дочку?

— Лейли.

— Лейли? Вы — папа Лейли? Дети мне сказали, что в классе новенькая. Надо же.

— Кхм-кхм! Галерка! — Нина Петровна грозно на них посмотрела, заставив замолчать.