Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

Семнадцать магически одаренных родов, в число которых входил, естественно и Гирусан.

— И конечно же предки Данерта.

— Почти, род Данерта восемнадцатый и особенный. Предки с аметистовой кровью. Особенность их магии такова, что они легко заимствуют чужие таланты, но при этом всегда сохраняют трезвый рассудок. Ни в ком из них никогда не преобладали чувства. Только холодная голова, только справедливость. Точнее так было до вмешательства Гирусана. Я и в короли их избрал, потому что знал, что на них Гирусан не может влиять так, как ему хочется.

Мне казалось это правильным, потому что я планировал взять друга с собой на Землю.

— Дай угадаю, вы поссорились из-за того, что королем стал не он, и на Землю ты отправился один?

— Верно.

— Знаешь, он тебе не другом был. Ты его явно за свое дитя воспринимал. Отсюда всепрощение и слепая любовь. И, наверное, небывалая гордость за успехи? Ты и сейчас о нем говоришь так, словно бы он не козел безрогий, а диво дивное."

"— Ты права. У меня нет детей, и не будет, пока люди не сотворят себе богиню.

Может тогда… Но сейчас не об этом речь. Я смог вернуться на Ялмез только умерев на Земле.

— Чего?

— Что слышала. Я прожил здесь жизнь человека, напрочь забыв о том, кем был, и о том, что должен хранить равновесие своего мира. А очнулся в обнимку с деревом в виде бабочки. Надо ли напоминать о том, что память со мной сыграла дурную шутку?

Бог вздохнул и уставился на меня своими невероятными глазищами.

— От семнадцати родов на своем месте остались только аметистовые.

Те, кто сейчас занимает должность наместников не являются потомками тех родов, которых выбирал я. Анлунирон, кстати, должен был стать наместником северных земель, а не осесть в столице. О Сабине и вовсе нечего говорить, вторая ветка рода, которая обнищала, утратила память о славных предках. Да к тому же настолько разбавила свою кровь, что в итоге осталась лишь латентным носителем магии.

— И я даже знаю, кто во всем виноват. — Не сдержалась я, думая, конечно же, о боге.

— Я не умаляю своей вины.

Я слишком поздно пришел к мысли, что нельзя пытаться стать тем, кем ты не являешься. Какой бы тяжелой не казалась ноша, ее нужно нести с достоинством. Впредь я подобного не совершу. Урок был слишком горьким.

Хотелось бы в это верить. Но ведь не зря говорят, что горбатого лишь могила исправит? Кто знает, может через тысячу лет богу осточертеет тащить Ялмез, и он снова найдет кому скинуть роль надзирателя, а сам отправится на Землю…

— Время нас рассудит, Сабрина.