Крина осуждающе покачала головой и шмякнула на тарелку гостя огромный кусок мяса:
— Вот голову большую отрастил, а ума не прибавилось! — буркнула она себе под нос, и принялась рассказывать девушке, что у них в долине есть лавка торгующая тканями, и портниха, и белошвейка. — Как лорд тебе покои назначит, так сразу и расспроси, где тут переодеться можно. Негоже ладной девице в мужских обносках ходить!
Надулись сразу оба. Галия решила, что женщина издевается, обозвав ее мощи «ладностью». А Иссиэль обиделся на «обноски» и чуть было не сказал в запальчивости, что его рубаха чистая и практически новая! Крина заметила их общую реакцию, но только улыбнулась и предложила обоим по хорошему куску сладкого пирога.
Сытный ужин тепло и мирные разговоры вскоре так разморили девушку, что она незаметно уснула прямо за столом, неловко облокотившись о стену.
— Неси крошку в постель, — дернула лорда за рукав Крина, — я вам в горенке постелила.
Единорог фыркнул:
— Крина, не надо нас сватать! Я всего лишь посыльный! А девочка еще очень молода.
Жена привратника подбоченилась и фыркнула в ответ, удачно скопировав лорда:
— А мне все равно, посыльный ты или нет! У меня другой кровати нет! Можешь перекинуться и ночевать в конюшне! — заявила она и ушла круто развернувшись.
Иссиэль тяжело вздохнул. Спорить с женщиной себе дороже. Он осторожно вытащил спящую Галию из-за стола и, отнес ее на огромную кровать, которая стояла на втором этаже домика привратника. Девушка буквально потерялась среди пышных стеганых одеял.
Здесь на краю долины часто дул сильный ветер, поэтому постель отличалась многослойностью. С точки зрения мужчины это было просто замечательно — у него до сих пор нехорошо ныли ребра там, куда угодил острый локоток.
Ни какого желания набросится на эти тощие кости, он не ощущал. Девчонка представляла ценность — и как будущая жена и мать, и как будущая целительница. Но в общем — мало ли подростков болтается по дорогам в поисках лучшей доли? Оборотень вздохнул, подумал и завернул Галию в отдельное одеяло как в кокон — и ей теплее и ему спокойнее.
Потом сам снял камзол, пояс, сапоги, штаны и в одном белье забрался под одеяла.
Сон лорда был беспокойным. Его ум натренированный анализировать все, что происходит вокруг, выбрасывал в сон пугающие картинки: степняки, пользуясь родством с женщинами и детьми, являются в долину и ставят на полях свои шатры, заполняя окрестности дымом горящего кизяка, овец и кислого молока.
