Хорошо, что хозяйка мне ничего другого не отрезала, вон кузнец своему подмастерью ухо оторвал, крови было!
Крина аж вздрогнула от такой жестокости, но поспешила сменить тему разговора:
— Тебя лорд Иссиэль ждет, пора в замок ехать!
— Хорошо!
Женщины вышли из полутемной мыльни и, Галия зажмурилась, глядя на солнце и в один миг превращаясь в совершенное дитя. Иссиэль уже стоял в облике единорога и нетерпеливо топал копытом. Крина сама забросила Галию на спину зверю и помахала рукой:
— Приезжай в гости, девочка!
Дробный грохот копыт да облачко пыли было ей ответом.
Покачав головой, привратница пошла в сторожку, писать письмо первой леди. Мало кто знал, что не постаревшего воина перевели на эту должность, а ее. Был у толстушки-хохотушки дар, который с возрастом развился настолько, что первая леди предложила своей наперснице и подруге этот пост.
Перо скрипело по тонкой полоске тростниковой бумаги. Подсушив чернила, женщина свернула листок трубочкой, положила в мешочек и надела послание на спину голубю.
— Лети дружок! Ох, чувствую, скоро опять долина всколыхнется.
— Ты каждый раз это говоришь, — усмехнулся Карис, подходя сзади и обнимая супругу за необъятную талию.
— И скажи мне, когда я была неправа? — вздохнула та в ответ.
— Права, права, всегда права! — не споря мужчина потянул жену в спальню. — Пойдем моя радость, мы хорошо поработали и можем отдохнуть.
***Пока Крина ворковала с Галией в мыльне, Иссиэль присел на колоду и удивленно прислушивался, ощущая какую-то неправильность.
Разве это молчаливое создание похоже на ту языкастую девчонку, которую он нашел на морском берегу? Конечно, можно объяснить такую сдержанность переменой обстановки, но характер как шило — в мешке не утаишь.
За такими размышлениями его застал Карис:
— Что Исс, сидишь, прикидываешь, кому девочка подойдет?
Лорд вяло улыбнулся в ответ:
— Побойся Светлой, Карис! Ей и дюжины лет нет похоже.
— Не скажи, — привратник пыхнул короткой трубочкой, — видывал я служительниц Саты.
Вокруг уж полдюжины ребятишек скачет, а она подле них и сама как дитя. Святая дает им силы, а потом тихо забирает к себе, если верно ей служат.
— Девочка не помнит, кто она и сколько ей лет, — признался единорог, глядя на поднимающееся солнце. — Я конечно пошлю человека в ту деревеньку, но ты сам знаешь, как деревенские считают возраст.
— Знаю, — усмехнулся Карис, — работать может, значит взрослый. — Потом признался: — я свою Крину такой же сеголеткой забрал.
