— Ну уж нет!
Девушка стянула покрывало, села в кресло, закуталась и, полночи ворочалась, мысленно ругаясь с единорогом. На рассвете задремала и ей приснилось, что лорд встал, едва тряхнув кровать, зашел за ширму, чтобы умыться, вышел вытирая влажные волосы куском полотна и присел на корточки перед креслом. Долго смотрел на нее, спящую, а потом обвел кончиками пальцев ее лицо, не касаясь чувствительной кожи, вздохнул, выпрямился и ушел.
Проснулась служительница Саты только к полудню, когда мужчины принесли в комнату поднос полный еды.
— Лили, — лорд был как всегда подтянут и свеж, только покрасневшие глаза говорили о бурно проведенной ночи. — Трактирщик прислал тебе обед и просит посмотреть раненых.
— Хорошо, — девушка смущаясь натянула покрывало до ушей.
— Мы выйдем, одевайся, в кувшине есть свежая вода, как закончишь, стукни, наш обед тоже здесь.
Через двадцать минут все сели за стол. Между глотками и кусками неожиданно развеселившийся черный рассказывал, как трактирщик поутру считал убытки, гонял девок и требовал от возчиков убраться наконец.
Лорд молчал, но кривился, во время перечисления поломанных скамей и кружек.
После трапезы Лилия навестила больных. Поменяла повязки, отругала косорукую девку, намалевавшую на белых тряпках обережные знаки кровью черного петуха, и запретила давать больным спиртное от боли. Убедившись, что по итогам лечения солдатики выживут, единорог начал собирать вещи:
— Проедем сегодня, сколько сможем, — решил он, — до Дома Саты еще почти три дня пути, а может и больше, если мосты снесло паводком.
Девушка не возражала. Она уже обнаружила, что пышнотелая девица работает в этом же трактире, и кидает на лорда столь томные взгляды, что возчики только крякают в стриженные щеткой усы.
Они моментально сложили вещи, прикупили в трактире хлеба, сыра и окорок, а потом лорд вывел лошадей на тракт и причмокнул, давая сигнал к началу движения.
Телега весело затарахтела по закаменевшей пыли."
"Ехали молча. Лили закуталась в одеяло и смотрела на свои скрещенные пальцы. Она не понимала что творится в голове лорда Иссиэля. Он оберегает ее, любуется, и в то же время отгоняет от себя колкостями и хмурым видом, а порой вовсе шарахается, как от чумной!
В это же самое время единорог печально размышлял о том, что если бы не обещание старой жрице, он бы никуда не повез Лилию.
