Даже Смерть знает мое имя

А из того полицейские уже выносили трупы бандитов. Маски с них сняли, обнажив заросшие щетиной грубые лица. Посиневшие, с почти чёрными жилками, гнойничками на коже и дырами на месте тех глаз, что заставила сгнить моя магия.

Испытывал ли я угрызения совести, глядя на них? Нет. Я вообще не ценю жизнь тех, кто тыкал в меня оружием. А вот слово свою ценю, потому и дождался назойливую девчонку.

— Я всё уладила. Теперь мы можем побеседовать, — весело проговорила она, одарив меня белозубой улыбкой.

Кажись, заноза сменила тактику.

— Пять минут, — сурово напомнил я и двинулся по проулку. Надо поскорее добраться до жилища реципиента и провести пару ритуалов.

— Эй, куда вы? У меня машина около магазина припаркована. Я хотела забежать на пару минут, даже оружие не взяла, а там такое… Давайте я вас довезу?

— Не надо, — отказался я, решив, что уж машину-то всегда смогу угнать.

Девчонка тяжело выдохнула, догнала меня и поскакала рядом, оказавшись на целую голову ниже.

— Кто вы такой? Как ваше имя? Где вы выросли и обучались? Из какого вы рода? Вы дворянин или нет?

— Меня воспитали волки в джунглях. Они же научили слову божьему. Я богослов, кроткая овечка.

— Ваша ирония неуместна, — скривилась Синявская, поправив вьющиеся волосы.

На миг блеснул её магический перстень. Серебряный, с буквами «В» и «Л». Следовательно, она более сильная магичка, чем был тот мужик, что подлатал мой висок.

Всего же в этом мире, как и в любом другом, существовало восемь рангов магической силы. Конкретно тут их обозначали буквами: «А» — самый высокий ранг, «Ж» — самый низкий, он же «жопа» в простонародье.

— Я вас не держу, сударыня. Мы можем прямо сейчас прервать наш разговор. Мне он, если честно, не доставляет удовольствия.

— Если вы не перестанете мне хамить, то я заставлю вас подавиться своими словами! — вспылила девчонка, одарив меня огненным взором разноцветных глаз.

— А вы умеете шутить, — усмехнулся я, выйдя на широкую дорогу, мощёную булыжником. По ней гоняли мотоциклы и «глазастые» допотопные тачки вроде фургона полицейских.

Народ же здесь оказался совсем не улыбчивым. Что мужчины, что женщины, что дети с собаками весьма угрюмо посматривали по сторонам. Даже нахохлившиеся воробьи всем своим видом показывали, что чирикают лишь за деньги.