Даже Смерть знает мое имя

Зачем ящеры это делают? Да потому что их военная машина раскручена до такой степени, что её остановка значит чуть ли не крах их империи. Да и где они будут брать новых рабов? Рабы сотнями гибнут на их заводах и служат движущей силой экономики. Да и в целом ящеры весьма воинственные ублюдки, и если не дать им общего врага, то они начнут воевать друг с другом.

Вспомнив ящеров, я ещё чуть сильнее испортил себе настроение, а уже после всех занятий двинулся к ректору в тяжёлых раздумьях."

"В приёмной меня встретила Мария, с идеальной осанкой восседающая за столом.

Многие бы на её месте скрючились, а она себе этого не позволяла, словно королева в заполненном до отказа театре, где все смотрели только на неё, а не на артистов.

— Артур! — возбуждённо выдохнула Мария, уставившись на меня сверкающими глазками. — Ну ты сегодня и выдал! Все только о тебе и говорят! Ратников то, Ратников се. И дракона убил, и с сударем Петровым поцапался, и студентов приструнил. Скажи честно, ты поклялся всегда влипать в сложные ситуации?

— Ты очень быстро раскусила меня, — усмехнулся я, проходя мимо её стола.

— А ещё я очень небанальный человек, поэтому думаю, что вечер в ресторане «Императрица» — это уже прошлый век, попахивающий нафталином, а вот ночь в лучшем игорном доме города — это что-то новое и будоражащее кровь.

— Ты меня приглашаешь? — ахнула она, мигом загоревшись энтузиазмом. У неё аж мурашки побежали по обнажённым рукам.

— Ага. Заеду за тобой ближе к полуночи, — подмигнул я ей, уже расписав по пунктам то, что сделаю за оставшуюся часть дня.

Пока же я открыл дверь кабинета ректора, готовясь выслушать его сердитую речь.

Глава 17

Граф встретил меня мрачным взглядом, молча указал на стул и продолжил что-то писать, склонив голову над листом бумаги, лежащем на рабочем п-образном столе.

Я послушно уселся на стул, вдыхая насыщенный запах цветов, заполонивших кабинет. У меня снова возникло ощущение, что я попал в лавку цветочника. Граф даже в петличку вставил коротенькую розу с небольшим закрытым бутоном.

Ректор, будто ощутив мой взгляд, поправил розу, а затем отложил ручку и взял стопку листов.

— Знаете, что это такое, сударь Ратников? — недовольно спросил он, потрясая стопкой.

— Видимо, доносы.

— Не доносы, а жалобы студентов! Целых пятнадцать! И все на вас! Вы побили университетский рекорд! — возмущённо выдал граф, вернул листы на стол и откинулся на спинку кресла.

— И тут я первый. Кажется, мой удел идти впереди всех. Но пятнадцать жалоб — это как-то маловато.