Даже Смерть знает мое имя

Аким тотчас принялся глотать вино, а я наконец-то завалился спать. И конечно же, восемь часов утра наступили поразительно быстро. Казалось, что я только закрыл глаза, а кто-то уже деликатно постучал в дверь.

— Сударь, пора вставать! — донёсся до моих ушей угодливый голосок Рябого.

— Иду, — нехотя сказал я, раскрыв пудовые веки.

Разум совсем не хотел выбираться из сладких объятий сна, но я помог ему: дал себе пощёчину и резко принял сидячее положение.

Тут же мой прояснившийся взор увидел фамильяра, по-птичьи дрыхнувшего на прикроватной тумбочке.

— Аким, подъём, — тихонько прошептал я, подозревая, что Рябой может стоять за дверью, чтобы с радостной улыбкой встретить меня, выходящего из комнаты.

— Слышу, слышу, — недовольно пробормотал фамильяр, тоже открыв глаза.

Я показал ему большой палец, оделся и вышел вон, действительно обнаружив в коридоре Рябого.

— Все работники по вашему приказанию собраны напротив парадных дверей! — рьяно выдал он.

— Отбираешь хлеб Пчхина? — скривился я.

— Да он бы их до вечера собирал, сударь, — протараторил охотник, преданно глядя на меня.

Я смолчал и пошёл по коридору в сопровождении Рябого. Мы вышли из особняка, и уже тут, перед работягами, я не молчал, а дал волю своему внутреннему оратору. Сверкал глазами и грозил ворам такими карами, что аж довёл до полуобморочного состояния особенно впечатлительных простолюдинок.

Пчхин остался доволен моим выступлением и по итогам оного заявил:

— Да-а, сударь, вот теперь эти пройдохи даже крошку с вашего стола не украдут.

— Надеюсь, — исторг я из охрипшего горла и навострил уши. — А это что за отвратительный звон оглашает дом?

— Телефонный аппарат, — проронил старик, тоже прислушавшись.

— Пойду, узнаю, кто это, — сказал я, шустро ворвался в дом и отыскал старинный телефон, дребезжащий так, что аж зубы заболели. Поспешно схватив трубку, я выдохнул: — Ратников у аппарата!

— Это барон Вербов, сударь! — протараторил аристократ, захлёбываясь воздухом от возбуждения.

— … Демократы завелись? Коммунисты? Объясните толком, что там происходит! — рявкнул я, нахмурив брови.