Карина тут же загорелась.
– Ой, как здорово! А можно посмотреть?
– Конечно. Нина освободится и отведет вас, все покажет.
Минут через десять пришла жена Игоря, худенькая женщина с милым лицом и большими усталыми глазами.
– Ну как? – с тревогой спросил Владимир Николаевич.
– Откапала его, стало получше. Надеюсь, обойдется.
Она посмотрела на расстроенное лицо свекра и добавила:
– Должно обойтись.
Фунтик у нас боец, просто так не сдается.
Услышав, что Карина хочет посмотреть зверей, Нина кивнула:
– Сейчас отсижусь немножко, выпью чаю с куском чего-нибудь – и пойдем. Фунтика трудно прокапывать, он не желает мириться с тем, что болен, и все время порывается вскочить и куда-то бежать. Пришлось все три часа стоять над ним и придерживать, а это шестьдесят килограммов налитых мышц и здорового энтузиазма.
Дорошин-старший покачал головой:
– Ума не приложу, кем надо быть, чтобы бросить в лесу такого пса! Да, он беспородный, в нем намешано бог знает что, но ведь умница какая!
– Можно подумать, если не умница, так можно бросать, – с негодованием откликнулась его жена. – Бросать животных вообще нельзя. Никаких.
– Фунтик – папин любимчик, – пояснил Игорь.
Татьяна Васильевна заявила, что сейчас будет накрывать на стол, Карина вызвалась помогать, началась суета, но зато потом все было замечательно.
К концу визита Петр подумал, что, пожалуй, поторопился с планами отъезда домой. Ему совершенно необходимо еще несколько раз встретиться с Игорем, подробно расспросить его о работе участкового в те годы, когда он служил, прикинуть, как использовать эту информацию для сюжета.
Одним словом, дел впереди – уйма.
Он обязательно напишет свою милицейскую сагу. И пусть она не принесет ему ни славы, ни денег. Пусть его будут критиковать и поливать помоями. Он, Петр Кравченко, сделает то, чего просит душа, и гори все ясным пламенем."
