А сдашь, еще будут в глаза глядеть, шкурить, протоколы оформлять. В тюрьму вон чуть не упекли. Хватит им подачек. Хотят сберечь историю, пускай идут и ищут ее сами. А я к погонникам больше не ходок.
– Согласен! – заступился за подельника, забыв недавнюю стычку, Серега. – Кузьмич на нас смотрит как на поганки, а мы ему клад неси? Накось выкуси! – он выпятил вперед дулю. – Да я мамке лучше на этот клад новый дом отстрою.
– Ребята, да что же вы! – попробовал еще достучаться до их здравого смысла Виктор Сергеевич.
– Положат вас рядком в чистом поле.
– А ежели положат, то и пусть! – храбрился Серега. – Но подарков больше не понесем! Помрем свободными!
– Ну и черт с вами! Хотите пропадать – пропадайте. Но только знайте: я в этом деле не участник. И монеты в Москву не повезу, отказываюсь. И вообще выхожу я из банды! Живите, как знаете!
Сказав это, Виктор Сергеевич повернулся и решительно пошагал сквозь тьму в сторону лагеря, не забыв напоследок поддать ногой один из мешков.
Мешок звякнул богатством.
Глаза остальных хищно устремились на него.
Провода
В лагере Ганин принялся будить Галю.
– Галюшка, тут такое дело, уходить нам надо, – сказал он.
– Как уходить? Куда?
Спросонья девушка моргала растерянно и часто. И вновь сердце его стиснуло дурным предчувствием: тот ли они выбрали путь, не кривенький ли? Может, прав был Виктор Сергеевич? Сдать, к чертям, трофеи, да забыть про них. И жить дальше, не бегая ни от кого.
– Да что случилось-то? – допытывалась Галя.
– Я тебе потом объясню, – он уже забрасывал в рюкзак ее вещи.
В двадцати метрах от них братья подняли съемочную группу. Неуклюже объяснялись перед ошалелыми, мало что понимающими людьми.
– Короче это, ребзя, – выступал за старшего Степан. – Не будет больше кина, расходимся мы. Так что собирайте манатки и по домам.
– Как по домам? А фильм? Мы фильм не досняли! – запротестовали телевизионщики.
– Сколько ж можно снимать? Мы с вами уж целую вечность валандаемся, а вы все не досняли.
Кормим вас, поим, в земле лазим, а вам все мало? Нет, ребзя, походили, погостевали, пора и честь знать – расходимся, закончен сезон.
– Да какая же неделя? Всего два дня и походили!
Степан не нашелся, что на это ответить. Всплеснул руками, оглянулся на Сереню, ища поддержки.
– Нет, ты глянь на них! Прижились, как кукушата, и уходить не хотят.
– У нас всегда так, – вступился Сереня за брата. – Традиция. В ночь с какого там на какое… Ага.
