Ганин взялся за нее двумя руками, поднялся, уперся ногами в пол и выставил клинок перед собой.
– Я готов, – сказал он темноте.
В этот момент в дверь и забарабанили.
– Андрей! – донесся из-за двери странно знакомый голос. – Ты здесь, Андрей? Открывай.
Пространство издевается над ним, решил Ганин. В последнее время оно выкидывало коленца с пугающей частотой: путало реальность, говорило чужими голосами, подсовывало миражи. Хрен я открою, решил он и крепче сжал меч.
– Андрюха! – заорал другой голос, тоже знакомый.
– Андрюха, братан!
– Медведь тебе братан! – не выдержал Ганин. – Знаю я вас, чертей!
– Открывай, не дури!
– Живым не дамся!
В дверь бахнули чем-то тяжелым, видимо, пнули ногой.
Ганин напрягся в своей самурайской стойке с мечом. Приготовился рубить неведомое. Муха, которая была мертвой, выползла из-под стола посмотреть. Цикады затихли. Луна – если бы Ганин посмотрел в окно – была в небе не одна, две луны наблюдали за избой в деревне Дубки у черта на рогах и ухмылялись сырными ртами.
В дверь ударили снова. Треснула деревяшка под засовом, вышел из нее гнутый болт.
От меча ныли руки – все десять килограммов княжеского самолюбия давили на мышцы. Клинок вибрировал, предвкушая работу: еще немного – и он вылетит из рук и пойдет рубить врагов сам, восемь веков он ждал этого, изнывал, лежа в земле, шутка ли? За спиной Ганина печь от изумления пыхнула дымом, хотя дров в ней несколько суток не жгли.
Под новым ударом дверь просела, а следующий добил ее до конца.
В избу повалили существа, многорукие, как тот бог Шива, глаголющие на неведомых языках.
Была не была, решил Ганин и занес руку с мечом.
Его опередили. Одна из тысяч рук Шивы растянулась, как праща, выпускающая камень, – на конце ее и был камень, и он треснул Ганину прямо в скулу. Избу осветило на мгновение, две луны в небе хохотнули, печь сделала попытку сбежать от всего этого ужаса и боднулась в деревянную стену.
Стена выдержала, хотя крышу в избе от удара сдвинуло набок, внутри стало видно небо.
Потом наступила темнота. Перед темнотой в голове Ганина мелькнуло: «Откуда Шиве взяться в этих краях? Не иначе наколдовала Агафья». «Старая карга», – успел подумать он и потерял сознание.
– Андрий! – призывал его к себе Господь. – Андрий, встань и иди!
Он нащупал рукой крест, даденый в тюрьме отцом Дормидоном, поднес его к губам и поцеловал.
