Приходили в себя, серьезнели, и вот уже то один, то другой что-то с важным видом объяснял ей, движимый древним инстинктом обскакать других самцов в борьбе за самку и в конечном итоге за жизнь."
"Все остальные разбрелись по поляне – словно смущаясь недавней близости, в которой оказались по вине фотоаппарата. Агенты кружком уселись на траву. Достали консервы, доставленные последним вертолетом, ловко вскрыли ножами жестяные банки, стали есть. Подельники Ганина отошли под сень леса. Серега Солодовников рассказал анекдот, потом еще один, все были с бородой, но смеялись над ними так, словно слышали впервые.
Смех должен был показать их пренебрежение к происходящему. Пусть вокруг все горит огнем, но уверенные в себе матерые дядьки все равно будут смеяться – вот что он заявлял.
«Ради кого мы встаем в позу? – внезапно подумал Ганин. – Ради жрущих агентов? Танк был выкопан, дело было сделано, для чего мы продолжаем торчать тут, расхаживая последними героями и неискренне гогоча?»
Он почувствовал раздражение.
– Короче так, ребзя, – он наклонился к своим. – Паспорта нам отдали, ловить здесь больше нечего. Уходим сегодня ночью. Все согласны?
Возражений не последовало.
– Вещи соберем, как стемнеет. До той поры не суетимся, ведем себя спокойно. Я пока отойду.
– Ищешь связь? – спросил Виктор Сергеевич.
– Ее, проклятую, – Ганин вздохнул.
Интернет и мобильная связь – чертов Интернет и чертова мобильная связь – не желали ловиться. Подняв телефон над головой, Ганин обошел поляну.
Он углубился в лес – постаравшись, впрочем, не заходить далеко: опасался вчерашнего волка. Прошел мимо агентов и обратно – связь не ловилась. Наконец он сдался. Достав из кармана штанин мятую пачку «Галуаза», взобрался на пригорок, подальше от всех, стянул майку и под самым жарким солнцем уселся курить.
Варя. Варенька. Варенок. Он подумал о том, как приедет и поведет Варю гулять – обязательно в парк. Он купит ей надувных шаров, самых ярких, и сладкой ваты. Варя очень любит сладкую вату, но Марина редко разрешает ее есть.
«Сахар, – говорит Марина. – Сплошной сахар». Плевать. Когда они будут в парке, Варя получит столько сахарной ваты, сколько захочет. И тогда, зарывшись лицом в розовое ватное волокно, она поднимет на него глаза и спросит: «Зачем ты делаешь это? Зачем подкупаешь меня? Ведь у меня теперь есть другой папа…»
Ганин выругался и швырнул окурок на землю. День не складывался. Жизнь не складывалась. Все катилось к чертям.
