В отношении законников Ганин, умудренный опытом полей, всегда полагал самое плохое.
Запаниковав, он приподнялся на локтях, вскрикнул от боли. От движения синяки и шишки заболели с утроенной силой, уложили его на лопатки.
– Жив! – сказали сверху, и в мутном свете тюремной лампочки появилась голова отца Дормидона. – Жив, страдалец!
Лицо попа растянулось в улыбке. Редкая борода разъехалась клочьями в разные стороны. В улыбке, увидел Ганин лежа, не хватало нескольких зубов.
– Почему я голый? – прошептал он.
– Ты голый, – пуще прежнего осклабился отец Дормидон, – потому что я тебя окрестил!
– Окрестил?"
"– Воистину! Вообще, отцы крестить таких, как ты, запрещают – бессознательных.
Но я решил: раз сам ты дурак, да к тому же еще, кажется, помираешь, то один раз нарушить правило можно. На Москве вашей крестят, окропляя голову водой. То – грех! Крестить надобно погружением всего тела в воду. Поэтому я тебя раздел и окатил из ведра. Трижды.
От полученных новостей мозг Ганина бабахнул не хуже иной гранаты.
Забрызгало стены и шконку. Забрызгало улыбающегося попа.
Отец Дормидон ничего не заметил.
– Воды мне принесли супостаты, – сказал он. – Они, видать, и сами перепугались, что перегнули – загубили живую душу. Да еще я подлил масла: тащите, ору, сукины дети, воду! Если он не покрестившись отойдет, гореть вам в синем пламени! Прибежали с ведром: вот, батюшко, вот тебе вода. Какой я вам батюшко, отвечаю, надысь был черт бородатый, а теперь стал батюшко. Вон отседа, кричу, вон! И ушли. Тогда я рукава засучил – раз окатил тебя, два, а на третий грудь твоя зашевелилась и ты вдохнул.
Вот оно, думаю, Божье благословение! Осенил я тебя тогда знамением, прочел молитву и повесил на тебя крест. И как только опустился крест тебе на шею, тут-то ты глаза и открыл!
Ганин провел рукой по груди и вправду нащупал массивный резной крест – тот самый, который раньше висел на груди отца Дормидона.
– Поноси, поноси, – сказал тот. – Он тяжелый, большой. Вспоминать будешь чаще.
Спорить с попом не было сил.
Кряхтя, Ганин приподнялся – отец Дормидон поддержал его, – на четвереньках дополз до шконки и влез на нее. Ощущение было такое, что ему покорился Эверест.
– Поспи, – сказал поп, вокруг головы которого от лампочки образовался нимб. – Теперь сон – лучшая склейка от хвори. Пока спишь, кровь в синяках расходится, кости прирастают. Но когда проспишься, вспомни – ты теперь другой человек. Ты теперь под Отцом Небесным ходишь, Отец Небесный даровал тебе вторую жизнь.
